Норра и Синджир спешат вперед. Теммин собирается последовать за ними, но Джес хватает его за руку.
- Что в этом ящике? - спрашивает она.
- Оружие Сурата, - отвечает он, пытаясь придать голосу пренебрежительный оттенок. Мол, это оружие Сурата, я его украл, и что с того?
- Это не оружие.
- То есть?
- Скажем так, оно может быть оружием. Но не в буквальном смысле.
- Не понимаю, откуда ты... - Он дотрагивается до одного из замков, и тот с щелчком открывается. Глаза Тем-мина расширяются. - Как? Я много дней пытался его открыть. Много дней!
- Я вскрыла замки.
- Ты... просто их вскрыла? У тебя волшебные пальцы? Или ты сама волшебница?
- У меня есть способности. И я воспользовалась ими, пока чинила свою винтовку перед тем, как помочь твоей матери захватить тот СИД-истребитель. - Она показывает на ящик. - Давай открывай.
Теммин открывает крышку, жадно вглядываясь внутрь, словно разворачивающий подарок ребенок. Из ящика вырывается голубое сияние, столь яркое, что приходится прищуриться. А потом он видит содержимое ящика - множество инфокубов.
- Инфокубы? - спрашивает он. - И все? Никакого оружия?
- Да это куда лучше, чем оружие. Это информация.
- Сурат прятал информацию?
- Этого я не знаю. Но если мы останемся живы, я помогу тебе выяснить, что это за данные. А потом мы вместе сможем их продать.
Вот, значит, к чему она клонит. Он так и знал.
- И полагаю, ты хочешь свою долю, - усмехается он, цокая языком. - За твою помощь, твой ум, твои связи с теми, кто может ее купить...
- Шестьдесят на сорок.
- Эй, это нечестно...
- Шестьдесят твоих.
Гм... Теммин колеблется. В коридоре мерцает удаляющийся свет дроидов.
- Где вы там? Идете? - зовет их Норра.
- Договорились. - Он пожимает руку Джес.
- Договорились.
- Идем! - кричит он и еле слышно добавляет: - И чего вам не терпится?
Синджир привык к тесноте. Империя никогда не славилась просторной архитектурой. Она гордилась своим строгим прагматизмом (данный термин, "строгий прагматизм" или иногда "прагматичная строгость", встречался во многих имперских брошюрах и пропагандистских трактатах), и потому ее коридоры всегда отличались узостью и низкими потолками. Именно по этой причине штурмовиков в буквальном смысле приходилось подбирать по росту и весу - он вовсе не шутил, когда говорил, что слишком высок для того, чтобы быть штурмовиком.
Катакомбы как таковые не вызывают у него приступов клаустрофобии. Причина его тревоги в другом - в том, как они извиваются. Мало того что приходится постоянно петлять то влево, то вправо, то идти прямо, так некоторые коридоры еще и уходят вверх, другие вниз, третьи закручиваются спиралью. В одном тоннеле сухо, как в пустыне, и из него исходит запах превратившихся в пыль костей. В другом сыро и воняет грибами. Они идут по лужам, перешагивая куски камня и штукатурки. Иногда дроиды освещают стену, и на ней видны грязные отпечатки ладоней или надписи на незнакомых языках - может, ругательства, а может, угрозы.
Порой раздаются звуки: царапанье, шорох, шипение. Как-то раз им встретилась пара сверкающих в темноте зеленых глаз, но, когда их коснулся луч света, Синджир понял, что это всего лишь фенгла - бледный безволосый грызун с длинными задними лапами и кривыми зубами, который бросился прочь, шипя и стуча когтями.
Время от времени они останавливаются, сверяясь с картой, затем идут дальше. Сверху падают капли - как успокаивает их Теммин, это застоявшаяся дождевая вода, а не испражнения какого-нибудь иторианца, делающего наверху свои дела. Они пересекают длинный узкий мост, и лишь на его середине Синджир понимает, что тот чем-то похож на боевого дроида Теммина, потому что состоит в основном из костей. Большие нечеловеческие кости связаны ржавой проволокой. Мост покачивается над пропастью, вероятно соединяющуюся с городскими подземельями, и Синджир вспоминает бездну, над которой он болтался в темнице Сурата Нуата.
Вскоре им начинают попадаться части дроидов и бластерные отметины на стенах. Синджиру даже кажется, будто он видит борозды от ударов световых мечей, - когда-то давно, во времена Войн клонов, тут разыгралась битва. Джедаи тогда были еще многочисленны, а не стояли на грани полного исчезновения.