— Не надо. Только, умоляю, не убегайте!
Рей исчез в люке камбуза. Джина посмотрела ему вслед и задумалась. Нет, она никуда не убежит. Просто не сможет этого сделать…
Весь вечер, пока они отдавали должное приготовленному Реем ужину, обоим казалось, что весь остальной мир перестал существовать. После нескольких бокалов игристого вина он протянул через стол руку и сплел ее пальцы со своими. Джина неожиданно вздохнула:
— Мы уже так давно разговариваем, а я до сих пор не знаю, есть ли у вас мать?
— Была. Но мои родители давно уже умерли. Мне тридцать три года. Сестер и братьев нет. Чтобы как-то заработать на жизнь, приходится возиться вот с такими яхтами — чинить их, красить, катать публику. Вот так-то! Ну а теперь рассказывайте о себе.
— Мне двадцать три года. Работаю фотомоделью в рекламной фирме. Отец умер. Есть младшие сестренка с братцем.
— Вашей матери пришлось одной воспитывать троих детей и заботиться о них?
— Да. Так и было, пока она не заболела. Но сколько в ней мужества и какая сила духа!
Джина не хотела, чтобы Рей подробно расспрашивал ее о матери. Маргарет Кинг была очень гордой, терпеть не могла жалости и не разрешала дочери распространяться о своей болезни посторонним. Собеседник, видимо, почувствовал, что не следует продолжать этот разговор, и только сказал:
— Мне хотелось бы когда-нибудь познакомиться с ней.
— Уверена, вы ей понравитесь!
— Ей нравятся все молодые люди, с которыми вы дружите?
— Сначала спросите, есть ли они у меня? И я отвечу — нет.
— Хорошо, — задумчиво проговорил Хэмилтон, и голос его стал как бы матовым, почти хриплым. Сердце Джины учащенно забилось, и она нервно зевнула. Рей посмотрел на часы.
— Уже почти час ночи. Давайте, я отвезу вас в гостиницу. При вашей работе надо хорошенько высыпаться.
Он вышел из-за стола, протянул ей руку, помогая подняться со стула, и накинул на плечи девушки газовый шарф.
— Как ни странно, но я не чувствую никакой усталости, — заметила Джина и… снова зевнула.
Рей рассмеялся и, поддерживая ее под локоть, пока она спускалась по сходням, произнес:
— Что-то говорит мне: Филипп будет не очень доволен мешками у вас под глазами. Еще, чего доброго, выберет для съемок другую яхту. А мне бы этого не хотелось. Ведь в таком случае нам с вами будет трудно видеться.
Он полуобнял Джину за плечи и отвел на несколько шагов от края пристани. Тронутая его заботой, она спросила полушепотом:
— Вы хотите меня снова увидеть?
— Увидеть? Я хочу быть с вами постоянно!
Джина посмотрела в его глаза долгим, серьезным взглядом. Потом сказала тихим голосом:
— Может быть, это прозвучит глупо, но у меня такое чувство, будто я знала вас всю жизнь. — И она потупила взор.
Рей нежно взял девушку за подбородок и поднял ее голову так, что их глаза снова встретились.
— Джина, я понял, что вы необыкновенная девушка, с первой минуты нашей встречи.
Она почувствовала тепло его мягких губ на своих. Это был нежный, робкий, но многообещающий поцелуй. Джина почти физически ощущала, как тает ее сердце, переполненное блаженством. Рей глубоко вздохнул.
— В этом есть что-то сверхъестественное. Еще утром я был нормальным, вполне уравновешенным человеком. И вдруг в душе сразу все перевернулось, и теперь мне просто трудно объяснить, что происходит.
Но Джина отлично понимала его состояние. Понимала, потому что сама чувствовала то же самое. Она подняла на него свои голубые глаза и неуверенно спросила:
— Вы… Вы жалеете об этом, Рей?