Мама приехала на Ниссане.
Вот я дура. Все из-за меня страдают. Даже машина, на которой, конечно, можно ездить по такой дороге, но мы её берегли. Мне помогают лечь на заднее сиденье животом.
Дома мамочка обработала ранки марганцовкой, намазала какой-то мазью. Пытаюсь совершить первый шаг. Получилось. С тяжёлой болью, но получилось. Для меня сейчас главное не валяться тупой овцой на кровати, а помогать супругу вить наше Гнездо.
Забираю у Ники корзину со стиранным бельём, несу развешивать на верёвках. Затем иду в свой дом, который я чуть не просрала, начинаю снимать старые шторы и убирать такие же старые простыни с пододеяльниками. Отнесла грязное в стирку, достала новое бельё, которое я покупала как приданное в Р-во, когда поехала за своими вещами. Тогда мама, погладив меня по голове, поощрила приятным высказыванием.
Бельё помятое, нужно гладить….
Вечером вернулся муж. Я поднесла ему тарелку еды, кружку сбитня. Достала из шкафа чистое бельё и шорты с футболкой. Встала рядом с мужем, напоминая ему, что хочу омыть его уставшие мышцы в бане. Он, поев, поблагодарил. Я пошла вслед за ним, неся свёрток одежд. В бане он лёг на полок, я обученная массажу, разогреваю его тело опахалом веника. Грею долго и тщательно, не пропускаю миллиметра поверхности.
Мёд, своим расплавом растёкся по его правой руке. По его уставшей руке. Легонько растираю мёд, по коже, массирую умелыми пальцами бицепс, предплечье, кисти….
Вера
Месяц спустя.
Сегодня закончился срок, который я сама себе наказала — по несколько часов ночью, стояла на коленях и повторяла молитву, которой меня обучила Дарья. Она недлинная, но повторяемая сорок раз, занимает три-четыре часа. Затем я ложилась спать и мгновенно просыпалась, как только вставала Настя или Даша. Спала я эти дни на постели Дарьи, а она с мужем. Но я ни разу не слышала, чтобы Павел совершал с ней акт. По утрам, она или Настя, снимали напряжённость эрекции минетом.
Днями я трудилась как все. Месячные в положенный срок не начались, что порадовало не только меня. Хотелось бы, чтобы и муж порадовался, но он лишь чмокнул в угол рта.
Сегодня я надела цветастое платье….
Екатерина Николаевна Санина. В девичестве Лыюрова.
До получения паспорта — Катьё Коляевна. 1923 года рождения.
Май 2008 года.
Очень исхудавшая старушка сошла на остановке. Поездка от Перми утомила, натрудила её костлявый таз, и поэтому Екатерина пошла вслед отъехавшему транспорту.
Расспросив у водителя сколько от этой остановки до Гнезда, решила — столько километров будет достаточно для утомления тела, чтобы сердце его перестало биться, как только она ляжет на траву у родного дома, скрестит руки на груди….
С того времени как она покинула родной дом, прошло почти 67 лет. Тракт уложен асфальтом….
Ноябрь 1941 года.
В тот день, Катьё собиралась стать женой. Как и положено в их роду, всё после уборки урожая, закладки его на хранение. Чужаки, говорящие на русском языке, забрали её мужа — Сэктэв Палалея. По-русски Палалей изъяснялся плохо, поэтому, когда его спросили: охотник ли он, то тот сказал «да», за что и попал на фронт. Его и ещё двоих мужчин из русских староверов посадили в машину с открытым кузовом. Катьё поняла, что никогда не зачнёт дитя. Поэтому сказала старшему, что она тоже охотник. Так она оказалась в кузове, между Палалеем и Макаром. В райцентре их разделили. Катьё оказалась в учебном лагере, в Татарии, где обучали стрелковому мастерству.
Инструктор, старающийся избежать фронта, поставил хорошие оценки девушке. «Вот каких специалистов готовлю!». — сказал он, вручая корочку Кате.
И двинулся эшелон к фронту, туда, где по мнению Кати, служит её Палалей. Она думала, что нужно проехать всего за другую деревню и там будет фронт. Где нужно стрелять из винтовки в деревянные мишени. А потом можно будет забрать мужа домой.
Мир оказался огромным, с широкими реками, большими городами, с народностями, говорящими на незнакомом языке.
Если мужчинам на войне было жутко, то что говорить о девушках. Катя помнит, как подъезжал эшелон к фронту, как она вздрагивала от воя пикирующих на железнодорожную насыпь, самолётов.
Какие учителя были в школе, командир понял, взглянув на её результаты. Отрицательные! Отправил к ротному повару. Но она лезла в окопы, расспрашивала солдат о каком-то Палалее, там попадала под обстрел, бомбёжку…
Как всякое живое существо ко всему адаптируется, так и Катя привыкла не втягивать голову в плечи от воя миномётного снаряда, летящего не в их сторону. Привыкла отталкивать погибших сослуживцев, упавших на неё и прикрывших от шальных пуль, осколков. Привыкла испражняться, сидя с мужчинами в специальном окопчике.
Она высматривала Палалея в минуты затишья. Вот тогда-то её и приметил взводный, поинтересовавшийся что она высматривает, получил от наивной девушки, что её нужен муж для зачатия. И вот она уже лежит в его блиндаже, дефлорированая, готовая вернуться домой. Но взводный, ушлый парень, сказал, что не уверен в её беременности, объяснил какие бывают признаки у беременных женщин. И Катя его полюбила…. Полюбила и сменившего убитого…, и следующего….
Привыкла что взводные менялись раз в неделю, уступая её, Катино тело, другому вставшему на его должность.
А куда деваться? Война войной, а любовь жила.
Нет! Она не пряталась под мужчинами. Вместе с ними совершала вылазки в тыл врага, чтобы добыть хоть кроху информации о противнике, чтобы хоть как-то помочь Родине одолеть врага.
В разведку она попала, рассказав о своей хорошей зрительной памяти. Даже ночью, во тьме помнила расположение воронок, столбов с колючей проволокой.