- А-а-а, мужик, а мужик, скажи?
Махнул рукой, которая, как прошлый раз, прошла через тело, и я с силой приземлился на пятую точку.
- Мля!
Копчик отбил. Истерика и паника в одном флаконе немного отхлынули, и я откинулся на спину, закрыл глаза и стал думать.
Надо спокойно подумать. И подумать, как говорится в известной передаче.
Что? Где? Когда? Очень, оказываются важные вопросы.
Итак - что произошло?
Собственно, чёрт его знает. Вернулся из леса, где грибы собирал. Белые, не мухоморы, а глючит как будто собрал все мухоморы в лесу, и тут же все сожрал.
Кошмар!
Так, следующее - где?
Попал туда, не знаю куда. Местность вроде знакомая, но различия есть. Лес почти такой же, но его чересчур много. И там где должен посёлок стоять, тоже лес. А на поле, у леса, где начало пашни, старая ферма была. А сейчас нет.
Вот, насчёт когда?
Самое интересное - когда этот кошмар кончится?
Я раскинул руки и левой рукой ударился об камень. Подскочил. Больно! Рассматривая свою руку, вспомнил про часы. Времени, кажется, прошло - вечность. Часы показывали девятнадцать тридцать семь. Надо же, а думал действительно вечность прошла. По лесу, от дуба два часа, спокойным ходом. Немного, минут пять, стоял у поля. И полчаса кошмара!
А ведь рука-то болит. Значит я не привидение!
На всякий случай щипаю себя за мочку уха - больно. Как не странно, боль в радость. Что ещё?
Рука сама собой лезет в карман в карман, сигареты и зажигалка на месте, пачка смята. Открываю, девять штук.
Ух, значит, всё не так уж плохо на этот момент. Прикурил и затянулся.
Ха! Курящее привидение, однако.
- Ну, проголодались, пахари? Волош, а где Первуша?
Это кто Волош? Это мужика, Волошем зовут?
Я повернулся. К берёзе подходила удивительной красоты женщина. Она с трудом несла по большому кувшину в каждой руке, а за ней Третей тащил корзину. Когда она подошла ближе, увидел, что она беременна. Да, силён мужик! Четверых пацанов заделал, и ещё будет. Уважаю. Ну, точно старообрядцы. Столько детей иметь в наше время, это подвиг.
- Ох, страсть как голодны, Агаша, счастье моё.
Волош поднялся, перехватил кувшины из рук и поставил на траву.
- Старшего я до запруды послал, верши проверить. Коль припоздает, то вечерять один будет. Треша, ставь корзину здесь.
Имена-то у них какие! Давно не слышал, чтоб так людей называли. Агаша, это кажется полностью Агафья?
Агафья, в просторном белом платье, похожем на большой сарафан, перетянутым сразу под грудью, устало опустилась на траву. Смахнула платок, повязанный узлом назад и, оглядев сидящих, спросила:
-А чем здесь пахнет, как будто горит что?
Все завертели головами и стали принюхиваться, а малыш состроил рожицу и выдал:
- Тья-тья ух.