Это была уже шестая, или седьмая стена склепа, которую снес гомункул при помощи моего тщедушного тела? Сплюнув на землю кровь, попробовала подняться, опираясь на меч. С третьей попытки мне это удалось.
Да, определенно, это была не самая моя лучшая идея в жизни.
Но и гомункулу досталось изрядно. Мне даже удалось оттяпать ему одну ногу. И теперь оно ползало по кладбищу изыскивая способы мне отомстить. Увернуть удавалось не всегда. Подобного акта вандализма кладбище не знало должно быть за всю историю своего существования. Мы уже сровняли с землей штук двадцать памятников. И разгромили несколько склепов. Я вся была покрыта грязью и прахом. А в волосах, кажется, даже застряли частички костей. Если переживу сегодняшнюю ночь - с ванной не вылезу неделю.
Вот интересно, сколько нужно времени архангелам, чтобы оторвать свою небесную задницу с облака и доставить сюда?
С другой стороны, может мне просто кажется, что прошла вечность с того момента, когда ушел Люк и вылупился гомункул?
Вот как можно быть таким проворным валяясь на земле с одной ногой?
С трудом увернувшись, попробовала вызвать крылья. Похоже, сил у меня не осталось, потому что ничего не вышло. Вот и верь после этого в их сказки о супер силе. Меня разделывают как котенка. Второй раз отпрыгнуть не удалось. Гигант обхватил меня за талию своей лапищей, и подтащил к своей морде. Решив напоследок испортить ему аппетит, с размаху вогнала меч ему в глаз. Достать меч обратно не удалось. Повиснув на нем, была несколько раз припечатана о землю мотающейся из стороны в сторону головой чудища.
Последнее, что я видела, проваливаясь в пропасть, это полыхнувшие бешенством черные глаза.
--Гомункула никто не убивает в одиночку.
--Она убила.
--У нее даже имени еще нет.
--Что? - Молчание. - Но... тогда как?
--Не знаю.
Голоса доносились откуда-то сверху и плавно скользили по раскаленным болью нервам. В агонии горело абсолютно все. Даже дыхание доставляло мучение.
Было ли мне когда-либо настолько плохо?
--Значит - узнай.
Да кто же это так издевается. Застонав, попробовала открыть глаза, но ничего не вышло.
--Ш-ш. Тихо, Лара. Скоро все будет хорошо. Потерпи.
Лара? Кто это? Хорошо, больше никогда не будет хорошо. Я сгорю в огне боли. Мои нервы, политые кислотой, расплавятся. И больше никогда не будет - меня. Терпеть - а как это?
Забытье принесло облегчение.
--А-а!!!
Не сразу я поняла, что этот крик - издает мое горло. Широко распахнув глаза, уставилась на своего мучителя. Люк, обливаясь потом, усердно тянул меня за руку. Оторвать хочет ее что ли?
--Пусти.
Прошипела сквозь плотно сжатые зубы.
--Потерпи, Лара. Думаешь мне приятно? Твой меч лупит меня разрядами при каждом касании. Но лечить мне тебя нельзя пока не разделю с гомункулом.
О чем он говорит? Скосив глаза, наткнулась на изуродованную морду чудовища. Часть его, если так можно выразиться, лица была оторвана. И оно истекало черной кровью на мои ноги.
Ох, если выберусь, в ванной на месяц залягу.
Мой меч был воткнут в глазницу едва ли не по самую рукоять. Так, вот это я помню. А откуда же у него остальные повреждения?