Все-таки мы все одинаковые.
И вот лежу я, разгребая снег руками и ногами, смотрю в чистое голубое небо.... И в голову приходит мысль - я на улице. Застыв, несколько мгновений переваривала эту мысль, а затем быстро вскочила и шарахнулась в дом. Поскольку мне не известно, насколько далеко растянул маскирующее заклинание демон, так рисковать было верхом глупости. Пережитый испуг даже на мгновение затмил другую мысль - он мне доверяет. Правда, не настолько, чтобы это сказать. Но настолько, что, оставив меня одну, позволил уйти.
Прислонившись спиной к закрытой двери, прикрыла глаза и принялась приводить в порядок дыхание. Правда, при этом губы как-то сами растягивались в улыбке. Глупо, правда. Но настроение улучшилось в сотни раз.
--Моего отца звали Аббас аль Джалал. Он был богат, содержал собственное войско. Правда не был поклонником оседлого образа жизни. Бедуин, что с него взять.
Прошло полтора месяца со дня моего освобождения из тюрьмы. За это время, проведенное вдали от стрессов и посторонних, в темном произошли значительные изменения. Не знай я правды, можно было бы принять его за обычного и весьма приятного мужчину. Да что говорить - он даже разговаривать стал.
Улыбнувшись, взглянула на мужчину. Хм, а полностью на араба Ар не похож. Я бы даже сказала что он скорее европеец с примесью в крови. Хотя, мало ли как его изменил создатель? Ведь у темных, как он сам говорил, модно вносить коррективы во внешность.
--А мать?
--Дочерь зажиточного купца. Ее звали Инноджен. Дед взял ее с собой в Геную. Как раз тогда на город напали. Мать была красивой женщиной. Ее преподнесли в дар Аббасу.
--Мило.
--Он звал ее Самина.
Его голос стал тише, словно мужчина погрузился в воспоминания. А я не перебивала, слушая его рассказ. Мне было интересно, как сложилась жизнь европейской женщины в пустыне.
--Она ненавидела Аббаса, пустыню, эти хлипкие лачуги что заменяли нам дома. И, если бы самоубийство не считалось грехом - свела бы счеты с жизнью. Поначалу ей было сложно, не знала языка. Не было друзей. Третья жена.... Но мать не была глупа - выучила язык, обзавелась соратницей и наперсницей. Именно благодаря помощи няни у нее больше не было детей после меня.
--И побег от постылого мужа в те времена не представлялся возможным....
--Да. Разве что в пустыню на корм шакалам. До восьми лет я жил под покровительством матери. Затем отец решил что пора взяться за мое обучение. Она плакала, умоляла не забирать у нее ребенка. Но....
--Мальчик не может быть ребенком, только воином.
Он горько ухмыльнулся в ответ на мои слова. Похоже, нечто подобное Араат слышал сотни раз. Понятная философия того времени.
--Она умерла, когда мне было девятнадцать.
Я не стала говорить, что мне жаль. В конце концов, события, о которых рассказывал сейчас темный, произошли несколько сотен лет назад.
--Кто обратил тебя?
--Тогда он звал себя Айшма-Дэв. Мне было двадцать девять. Отец как раз подыскал для меня вторую жену.
Ох елки. Мне как-то не представлялось, что демон был женат. Хотя, почему бы и нет? В те времена браки заключались рано. Но, тем не менее, мне с удивлением пришлось осознать, что в душу закрался противный червячок ревности к давно ушедшей женщине. Горло перехватило, поэтому спросить о том, какой была его жена, не успела, а он уже продолжил дальше.
--Они пришли ночью. Трое всадников на черных скакунах. Вырезали весь наш клан. Не жалея ни стариков, ни детей. Меня оставили напоследок, так как увидели во мне отпечаток темной крови. В ту ночь, среди трупов моей семьи, он сказал что дарует мне великий дар, что мне несказанно повезло. Умирая, я проклинал его.
--А сейчас?
--По-прежнему ненавижу. И когда-нибудь отомщу по-настоящему.
Похоже, мои чувства к создателям вполне объяснимы. Хотя, если бы история, рассказанная темным, произошла со мной, никакие силы на свете не удержали бы меня от мести.
--Значит, ты стал демоном.
--Да. Так называла меня религия матери.
--И каково тебе было?
--Ну, мой создатель покинул меня практически сразу после обращения. Сказал, что не любит возиться с младенцами. Приставил ко мне одного из своих шестерок - чтобы был мне наставником. Но я быстро от него сбежал.
Что-то мне это напоминает. Уж не мою ли постоянную потребность сваливать из-под их опеки? Не важно, что при этом влипаю в еще большие неприятности.