— Может, ты выпытаешь это у него.
— Я сделаю все, что в моих силах. Что насчет Райана?
— Что насчет него? Я ему не нравлюсь. Наверное, думает, что я конкурент.
Это заставило его улыбаться.
— Этим утром я нашла письмо от него в шкафчике Мэдисон. Он хочет поговорить. Я думаю, что он действительно пытается вернуть Мэдисон обратно, — я облокотила свою попку о рабочий стол, устав стоять. — Ты думаешь, Райан может быть убийцей?
Алек прислонился к оконной раме.
— Я не уверен. Какая причина у него для других убийств? Я имею в виду, у него была причина убить Мэдисон, но тогда почему он пытается вернуть ее? И как насчет дворника или врача или Кристен?
Я вздохнула.
— Я не знаю. Может, есть какая-то другая причина, которую мы не видим. Он когда-нибудь встречался с Кристен?
— Нет, он был с Мэдисон более года, а до этого ни с кем серьезно не встречался.
— И педиатр, доктор Хансен? Была она доктором Райана?
Алек мрачно рассмеялся.
— Я не знаю, но возможно. Ливингстон очень маленький городок. Здесь практически каждый лечился у Хансен, по крайней мере, один раз в жизни.
Мы двигались в никуда с этим.
— Я заметила одного парня в школе сегодня. Его зовут Фил Фолкнер, ты видел его? У него действительно ненормальные глаза.
— И?
— Я имею в виду, у некоторых Иных странные глаза. Посмотри на мои причудливые глаза.
Я решила, что лучше не вспоминать тревожащий янтарно-медный цвет Кейт.
Алек сделал шаг ближе.
— Твои глаза просто замечательные.
Мое тело затопило тепло.
— Итак, — сказала я, — ты не думаешь, что Фил может быть Иным.
— Мы находимся здесь не для того чтобы искать Иных, Тесса. Мы здесь, чтобы искать мотивы.
Он выглядел таким же уставшим, как я себя чувствовала. Я взглянула на свою кровать, представляя как это засыпать рядом с ним, крепко прижимаясь к его груди, в его объятьях. Мои пальцы снова нашли кулон.
— Так как тебе живется с Саммерс? Она хорошая мама?
Алек пожал плечами и продолжил смотреть в окно, его лицо было мрачным.
— Полагаю. Я не знаю.
Под мрачностью существовала уязвимость, которую он редко показывал. Я спрыгнула со стола и подошла к нему, мои босые ноги были беззвучны. Алек не повернулся ко мне лицом. Без обуви я едва достигала его плеч. Я соединила наши пальцы и сжала.
— Я знаю, это тяжело. Но ОЭС наша семья и этого достаточно.
Я пыталась убедить себя также сильно, как и его.