— Стой!
— Чего глядишь? Тащи с седла!..
— Назад! — осадил вцепившихся в Звездана мужиков властный окрик.
Совсем рядом всадники — на головах шеломы, под корзнами жестко топорщатся кольчуги, в сумеречном свете поблескивают наконечники копий, мечи обнажены, готовы обрушиться на мокрые от пота спины.
Впереди всех — Святослав, чуть поодаль — боярин Лазарь, с ним рядом — Михаил Степанович.
Толпа раздвинулась. В горячем воздухе прошелестело уважительно:
— Посадник…
Михаил Степанович поднял руку:
— Почто самосуд творите? Почто бьете князева дружинника?
Толпа зашевелилась. Недоуменный голос донесся из задних рядов:
— Дык помер Мирошка-то…
— Помер, — кивнул Михаил Степанович. — Да что с того? Аль тризну справляете, невинного человека в Волхов сбросить надумали?
Послышался тот же недоуменный голос:
— Дык володимерский он, с Понизья…
— Вон князь наш Святослав — тоже с Понизья. И его в Волхов, что ль?
Мягчели озлобленные лица, кой-где послышались смешки. Верно угадал настроение толпы Михаил Степанович, хорошо знал он своих новгородцев.
— У меня дед из Понизья — так и меня в омут? — кричал он с веселой улыбкой.
— Не, — загоготали со всех сторон, — тебя кидать не станем.
— Ты наш.
— Надёжа наша…
— Почто кидать тебя, Михаил Степанович? В посадники тебя хотим.
— Не откажи…
— Уважь народ…
Вона как повернул Михаил Степанович: беда готова была стрястись, а теперь все ликуют, Звездану и князю кланяются, просят простить, согласны не только дружинников — коней на себе нести до самого Ярославова дворища…
Опасный человек — Михаил Степанович. Опасный и умный. Все знает он, все понял. Ясное дело, донесли ему, что был Звездан у владыки. И в толпе на мосту старались Михайловы подстрекатели. И сам Михаил Степанович с князем и с Лазарем в нужное время появился неспроста.
Вона как глядит он на Звездана, и ухмылка трогает уголки его властных губ.
Нелегко будет уйти дружиннику из Новгорода, нелегко будет замести свой след…
Глава седьмая
Неустойчивое было в том году зазимье. То снег пойдет, то ударит морозец, то снова выглянет солнышко и подуют теплые ветры, то опять обожжет холодок.
Но хмурый день становится все короче, и рассветы встречались с сумерками — в избах рано зажигали лучины, в хоромах побогаче палили вощаные свечи.