— Кабы не подоспели вовремя дружинники, так и бежали бы до самого Галича.
— Спасибо Роману, позаботился о нас.
— Не о нас, а о своем обозе…
Подъехал Ян, остановился над купцом. На левом его глазу красовался синяк.
— Добро, хоть сыскали тебя, Негубка. А то стронуться не решались. Туды-сюды сунулись, нет купца…
Злобно зыркнул на Яна Негубка:
— Помню, помню, как уговаривал ты обозников. Что — своя жизнь дороже? Ась?..
Смутился Ян, густо покашлял и молча тронул коня.
— То-то же, — смягчившись, пробормотал ему вслед Негубка.
Опасаясь новой встречи с рыскающими по дорогам дозорами Лешки, окольными путями добрались наконец Негубка с Митяем до осажденного Сандомира.
Тревожно было в городе, ждали худшего. Невесело встречал сандомирский купец своего гостя.
— Что-то лица на тебе, Длугош, нет, — проходя за хозяином в дом, сказал Негубка, — Вроде бы и не рад ты мне.
— Рад я тебе, да время-то какое! — вздыхал и охал Длугош. — Ссорятся наши князья, а ваш Роман, пользуясь смутой, сеет вокруг себя смерть… Видел ли ты, сколько набежало в крепость народу? Всё лишние рты, а нам и самим прокормиться нечем.
Сильно изменился Длугош, совсем не узнать было в нем когда-то живого и напористого собрата. Взялся успокаивать его Негубка, но напрасно старался.
— Езус-Мария! — закатывал Длугош помутневшие от страха глаза. — Что же делать нам, что же делать?
Помню я ужасные времена: голодные толпы громили склады, безжалостно растаскивали наше имущество, отца моего зарубили на пороге вот этого дома. А у меня четверо ребятишек…
Сверху спустилась жена Длугоша, такая же бледная и испуганная.
— Посмотри только, Андзя, кто к нам прибыл! — изо всех сил стараясь бодриться, однако же уныло воскликнул Длугош.
При виде гостей продолговатое лицо хозяйки еще больше вытянулось, сморщилось, и печальные ее глаза наполнились слезами.
— Располагайтесь, гости дорогие, будьте, как у себя, — сказала она срывающимся голосом и пробежала мимо них, захлебываясь от рыданий.
— За детей скорбит, — сказал Длугош. — Вот уж который день с нею так. А то сидит, молчит, слова из нее не вытянешь…
— Да, — согласился Негубка, — материнское сердце беду чует. Но сдается мне, всполошились вы до срока. Сколь известно мне, Роман надеется миром поладить с вашим Лешкой.
— А тебе откуда знать?
— Дак шел я до вас с Романовым обозом.
Оживился Длугош: вот удача — из первых рук обо всем узнать.
— Скажи, Негубка, — стал выпытывать он у купца, — верно ли, что Роман пашет на пленных?
— Это вас войты ваши запугали, — сказал Негубка. — Отродясь такого не было, чтобы пленных впрягали в орало, яко скот. Обычай мягкий на Руси — сажает Роман ваших людей на новые земли, вот и весь сказ. А поле и наши смерды пашут, так что с того? Хлебушко с неба не дается, потом поливается…
— Успокаиваешь ты меня, купец, — не поверил ему Длугош. — Сердце у тебя доброе.
— Охота мне тебя успокаивать. Или сам не хаживал в наши края?
— Что правда, то правда, — кивнул Длугош, — и я не замечал, чтобы впрягали у вас людей в орало.