Наконец они вышли из воды и направились к зеленым деревьям. Чем ближе ребята подходили к «зеленой шапке», тем отрывистее становился их разговор, и наконец они совсем смолкли.
— Глядите! — крикнул Ромка, вступая в тень гигантских деревьев и поднимая голову кверху. — Ух, это просто древесные ихтиозавры!
Все с невольным почтением и даже страхом смотрели на исполинские деревья, раскинувшие во все стороны свои огромные ветви так далеко, что вверху они сомкнулись, образуя огромный зеленый купол.
— Это ореховые деревья, — с гордостью сказала Люда.
— Врешь! — убежденно сказал Ромка и вдруг воскликнул: — Гляди, а ведь и правда! Честное пионерское! Листья, как у ореховых деревьев, и стволы тоже! Ребята!
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… — громко считал Топс.
Стволы высились, как серые колонны, шириной почти в два обхвата.
— Это разве орехи? — отозвался Топс. — Это ореховые великаны!
— Вот так фокус! — продолжал изумленный Ромка, разглядывая деревья. — Им, наверное, тысяча лет.
— Эти деревья лишь немного старше нас, — пояснила Люда.
— Ну, это ты брось! — не поверил Ромка и пошел к дереву.
— Мальчик, назад! — поспешно крикнула Люда. — Под этими деревьями можно проходить только там, где есть навесы, а то сорвется орех и стукнет тебя по голове.
Ромка опасливо поглядел вверх и вошел под навес.
— Ну и деревья! — только и сказал Егор.
Его привлекало все большое, сверхскорое и сверхмощное.
Ребята шли, подняв головы кверху, почти не глядя под ноги. Эти ореховые деревья, соприкасающиеся ветвями, поднимались в высоту, как десятиэтажные дома. Они раскинули в обе стороны свои ветви метров на тридцать.
На поляне стояли три белых дома. Вокруг них были устроены навесы под ореховыми деревьями. На большом дворе и возле домов, везде, где было свободное место, цвели цветы. Их было очень много. Вьющиеся розы украшали веранду. От дома налево шла дорожка, тоже под навесом. За линией густо посаженных тополей ребята увидели старый фруктовый сад. Могучие деревья стояли там неподвижно, ровными, уходящими вдаль рядами. Ветви их, усыпанные плодами, опирались на бесчисленные подпорки. А в междурядьях стояли многоэтажные ульи. Были там трехэтажные, но больше всего было четырехэтажных ульев. О них Люда сказала, что это «русские вертикальные ульи». В середине было одно место, где деревьев не было. Там, в центре этого Пчелиного города, белел одноэтажный домик.
От сараев с громким лаем мчалась большая дымчатая, почти голубая собака. Барс бросился ей навстречу.
— Ребята, — воскликнул изумленный Топс, сходя с дорожки под навесом в сторону и поднимая что-то большое, круглое, — вот это орехище! Как яблоко! Давайте играть в футбол!
Ребята окружили Топса.
— Это не орех!
— Дай посмотреть!
— Нет, орех!
Люда взяла орех из рук Топса и сказала:
— Мальчики, я забыла вас предупредить: здесь вы не должны трогать ни одного ореха. Это орехи Искандера, и я обещала их стеречь.
— Да на деревьях их много…
— Но эти орехи только для посадки, а не для еды, — ответила Люда. — Их еще очень немного.
— Помните, я говорил про эти орехи? — напомнил Асан.
— Что ты говорил? — спросила Люда, нахмурив густые брови.
— Говорил, что Искандер не хочет продавать орехи в колхозной палатке Пханова, а хочет их только разводить. Про это весь колхоз знает.