Теперь ребята двигались боком, прижимаясь грудью к каменной стене, засовывая в расщелины пальцы или хватаясь ими за выпуклые камни. Груз на спине тянул назад, в пропасть.
— Не смотрите вниз, не оглядывайтесь, — говорил Асан: — сорветесь или так испугаетесь, что не сможете итти ни вперед, ни назад. И тогда можно упасть…
— Замолчи! — сердито прошипел Топс.
Ромке было не по себе, но самолюбие не позволяло ему отступить. Поэтому Ромка предложил «ради Гномика», самого маленького пионера в группе, вернуться обратно и обойти ущелье.
Но Гномик очень спокойно ответил, что он не боится. Он привык лазить по горам, и ему даже очень интересно заглядывать в расщелины скал, где могут быть неизвестные науке жучки.
— Может, тебе страшно? — спросил он участливо.
— Мне? — протянул Ромка и засмеялся. — Я ничего не боюсь. Вот Топс, тот явно трусит.
— Я не трушу! — сказал Топс задорно. — Мне просто неудобно: камни колют ноги, груз тащит назад — но я могу итти по такой дороге хоть тысячу километров.
Обливаясь потом, замирая от страха, но движимые чувством самолюбия, мальчики шли вперед. Каждый из них страстно желал, чтобы кто-нибудь другой не выдержал и сознался, что «лезть на рожон» глупо, но самому предложить возвратиться, чтобы найти путь получше, казалось позором. Никто не решался отступить первым, чтобы его не обвинили в дезертирстве и трусости. Они поднимались все выше и выше в надежде, что скоро кончится эта «чортова дорога».
Так прошел еще час. Ребята поднялись высоко над рекой, карниз стал совсем узким, итти стало еще труднее. Пот заливал глаза, а смахнуть его было невозможно, потому что руки были заняты: ребята цеплялись пальцами за неровности скалы.
Ромка не выдержал и стал громко ругать дорогу. Но путь был так труден и опасен, что он скоро замолчал: он не мог тратить силы на разговор. Опасно было взглянуть вниз, опасно было остановиться.
— Кажется, зашли, — хрипло пробормотал Ромка и остановился.
Но никто даже не упрекнул его.
Ромка стоял, раскинув на каменной стене руки, прижавшись щекой к камню; за ним стоял Егор, потом Гномик, Асан, Топс и, наконец, Барс. Псу было труднее всех. Он стоял, застыв, как изваяние, и смотрел вниз, туда, где виднелась тонкая, как нитка, река.
— Пойдем назад? — тихо спросил Ромка, дрожа всем телом.
— А Барс как повернется? — спросил Егор. — Барс не сможет повернуться и сорвется.
— Нам путь закрывает сосна, — прошептал Ромка. Всем захотелось посмотреть, но щека, прижатая к стене, казалось, помогает держаться, и не было сил отклонить голову, чтобы выглянуть из-за плеча соседа.
— Сосна — значит, скоро вершина, — так же тихо сказал Егор, стараясь не дышать, чтобы движение груди не отодвигало от стены плотно прижимавшееся к ней тело. — Ромка, иди к дереву.
— Но дальше сосны пути нет, — тихо сказал Ромка и вдруг качнулся.
Топс громко застонал.
— Слушай мою команду! — властно закричал Егор. — Быстро иди к дереву! Ну, раз, два! Шагай, там же выступ! Ты слепой, что ли?! Да иди же, иди!
И столько было уверенности и силы в голосе Егора, что упавший духом Ромка медленно, как слепой, чуть-чуть передвинул левую ногу вперед. Перебирая потными, исцарапанными пальцами по шероховатой стене, он переместил левую руку, слегка передвинул корпус и тихо подтащил правую ногу и потом правую руку. Он вздохнул так, будто пробежал километр без передышки, и вновь проделал то же самое.
Сосна медленно приближалась к нему. Она была метрах в семи, но потребовалось не меньше двадцати минут, чтобы приблизиться к ней. Сосна росла в расщелине. Могучие корни вонзались между потрескавшимися камнями. За сосной был острый угол скалы. Но под сосной был крошечный «пятачок» пространства. Самое трудное было повернуться и прыгнуть на этот «пятачок».
Собравшись с духом, Ромка прыгнул и обхватил ствол руками. Теперь он сидел верхом на корне, у основания сосны, а сзади на «пятачок» уже прыгнул Егор, а потом остальные. Мальчики сидели вплотную друг к другу, крепко сцепившись руками. Последним прыгнул Барс. Свесив голову, он так невозмутимо заглядывал вниз, что ребята в испуге закричали на него. От пережитого напряжения их трясла лихорадка, и даже от одного вида Барса, заглядывающего в пропасть, у них кружилась голова.
— Забрались! — наконец сказал Топс. — Я же говорил!
— Что ты говорил? — свирепо набросился на него Егор и стал осторожно снимать с плеч рюкзак, но левый чересплечный ремень не отстегивался. — Да помоги же, Ромка, — с досадой сказал Егор, — а то трудно будет лезть на дерево!
— На дерево? — ужаснулся Ромка.
— Я вот что думаю, хлопцы, — сказал Егор, не обращая внимания на Ромку. — Спуститься мы не сможем, это ясно. Что, если влезть на эту сосну, потом на ветку, а с ветки — на площадку там, вверху? Видите — средние ветки уходят за верхний срез этой стены. Может быть, там вершина? Двадцать метров — и мы на горе…
— Я полезу, я легче, — вызвался Асан. — Залезу и посмотрю. Я на самые высокие ореховые деревья лучше всех влезаю.
— Лезь, — окинув Асана оценивающим взглядом, согласился Егор.