— Вот здорово! Ты, наверное, знаешь полковника Сапегина?
— Сапегина? — Девушка задумалась. — Что-то не слыхала, — ответила она нерешительно.
— Как же ты полковника Сапегина не знаешь? — огорчился мальчик. — Он в Джелал-Буйнаке…
— Ну, знаешь, за эти годы в Среднюю Азию приехало много новых людей, всех не упомнишь. А ты что делать хочешь?
— Я? Буду пока охотиться за обезьянами.
— Что? Что?
— Буду обезьян в лесах ловить для зоологических садов, а потом осенью учиться.
— Здесь никаких обезьян нет, — уверенно сказала девушка.
— Ах, ты ничего не знаешь! Полковник Сапегин рассказывал в госпитале, как один охотник-киргиз ловил обезьян. — Мальчик даже засмеялся. — Обезьяны такие глупые!.. Охотник взял самый клейкий клей, смазал им воловью кожу, спрятал ее в мешок, сел на осла и приехал в лес, туда, где обезьяны водятся. Видит — высоко на дереве обезьянка прыгает. Охотник, чтобы ее не спугнуть, на нее и не смотрит, потому что всякий зверь человеческого глаза боится. А только он остановил своего осла под этим самым деревом и давай на седле подпрыгивать. А обезьянка сверху смотрит, как он подпрыгивает. Потом охотник слез и на седло незаметно прикрепил кожу с клеем, ушел в лес и спрятался за кусты. А мартышка увидела, что никого нет, слезла с дерева, села верхом на седло и ну подпрыгивать! Ведь обезьяны очень любят передразнивать. Это всем известно… Ну, ее шерсть и прилипла к клею… Обезьянка испугалась, хотела соскочить с седла и убежать, а не может… Так ее охотник и поймал.
Девушка от души расхохоталась. Мальчик нахмурился. Девушка продолжала смеяться, и даже слезы выступили у нее на глазах. Наконец она перестала смеяться и смахнула слезы рукавом. Они въехали в город, и надо было внимательно вести машину.
— Чего ты? — резко спросил обиженный мальчик.
— Сколько тебе лет?
— Мне? Четырнадцать.
— А как тебя зовут?
— Смоленский Егор Иванович, — серьезно ответил мальчик.
— Ну и чудак же ты, Егор Иванович, — поверил охотничьим сказкам! — И девушка опять засмеялась.
При всей своей выдержке юный фронтовик не мог допустить, чтобы кто-либо посмел смеяться над его полковником или подвергать сомнению его слова. Мысль о том, что Сапегин в госпитале просто хотел позабавить раненого мальчика веселыми охотничьими рассказами, не приходила Егору на ум. Мальчик не на шутку обиделся.
— Стой… Выпусти меня! — сердито сказал он. — Полковник Сапегин терпеть не мог зубоскальства… Знал бы — не садился!
— Сиди, сиди, скоро приедем. Я тебя куда надо подвезу, в леспромхоз.
Машина въехала на широкую улицу.
— Не хочу с тобой ехать! Ничего в охоте не понимаешь, а смеешься… Сама и в лесу-то, наверно, не была!
— Это я не понимаю в лесах? Да я хозяйка всех ореховых, яблочных и фисташковых лесов на этих горах! А знаешь, сколько всего в Киргизии одних только ореховых лесов? Сорок три тысячи гектаров!
— А почему вы не знаете полковника Сапегина? Ведь он тоже занимался лесами, — укоризненно сказал мальчик, почувствовав уважение к хозяйке лесов и снова переходя на «вы».
— Чего не знаю, того не знаю, а врать не стану. Даже не слышала. Впрочем, нет: слышала, что где-то на бывшем опорном пункте научно-исследовательского института, в районе ущелья Чак, Сапегин работал.
— Он в Джелал-Буйнаке должен быть. Мне бы его мать найти, — сказал Егор. И, озабоченно нахмурившись, спросил: — Так, говорите, обезьян в лесах нет?
— Чего нет, того нет. Это так же верно, как то, что меня зовут Лена Чукмасова. А обижаться не надо. Ишь, какой порох!
— А зачем ты смеялась?
— Потому что ты веришь сказкам для маленьких.
— Я не маленький. Если бы я был в армии еще месяц, меня бы в комсомол приняли как четырнадцатилетнего. Я уже все документы оформил, но не успел.
— Ну конечно, вы, Егор Иванович, бывалый фронтовик. А все-таки, Егорка, запомни: мое имя Лена Чукмасова. Как знать, может друзьями будем… Ну, вот и город. Вылезайте, товарищ Смоленский, приехали!