И Борис, не раз пытавшийся попасть на фронт, правильно понял это определение: «боевой» — как «смелый», «щедрый», «готовый поступиться самым дорогим», «настоящий друг».
Пальцы Егора, нервно сжимавшиеся в кулак, нащупали в кармане брюк небольшой предмет.
— Хочешь? — спросил Егор и протянул Борису маленький черный пистолет.
— Маленький браунинг! — воскликнул Борис. Егор нажал спуск. Пистолет щелкнул, и на нем сверху, посредине, зажегся огонек.
— Пистолет-зажигалка, — объяснил Егор. — Кто не знает, думает — настоящий.
— Ну что ты! — вспыхнул Борис. — Такой подарок! Разве можно такую вещь взять?
Егор насильно взял правую руку Бориса, зажатую в кулак, раскрыл сжатые пальцы и сунул в ладонь пистолет-зажигалку.
— Чур, друзья, — сказал Егор.
— Мне нечем будет отдарить, — смущенно ответил Борис.
— Вот еще! — сказал Егор, сразу придя в отличное расположение духа. — Почему не сделать человеку приятное, если можешь? Я и тогда хотел вам помочь насчет карты, а вы сразу: фрр… фрр… Что там у вас за тайна такая?
— Ох! — вскочил Борис, прижимая браунинг к груди. — Ведь я совсем забыл! Мне же надо быть в половине второго в одном месте! Понимаешь, в этом нет никаких секретов, но… — Он замолчал. И, заметив обиженное выражение лица Егора, добавил: — Вечером расскажу. Ромка, бежим скорей к Гаруну!
С этими словами Борис и Ромка побежали к выходу. Павлик побежал было за братом, потом остановился и крикнул Егору через плечо:
— А Барса у тебя все-таки заберут!
— Беги, беги! — насмешливо сказал ему Егор.
— Все равно отберем… через милицию, — сказал Павлик. Он захохотал и поскакал на одной ноге из парка.
Егор заложил четыре пальца в рот и оглушительно свистнул.
Мальчишка чуть не упал от неожиданности и припустил во всю мочь.
VIII
Егор обвел глазами опустевший парк: скворец, и тот улетел.
Юный фронтовик присел на корточки возле лежащего Барса и, наклонившись к нему, прошептал:
— Не бойся, никому не отдам!
Барс понюхал руку мальчика и лизнул ее.
— Есть хочешь? — шепнул Егор.
Барс зашевелил хвостом, встал, потянулся и визгливо зевнул.
Егор снял с плеч рюкзак, вынул оттуда замотанное в свитер, разложенное надвое охотничье ружье, вынул футляр с биноклем, мешочек с полотенцем, зубным порошком и щеткой и опустевшие пакеты из-под продуктов. Мальчик обеспокоенно пошарил на дне рюкзака, вытащил несколько маленьких кусочков сухарей и протянул их Барсу. Тот слизнул сухарики.
Егор нахмурился. Сам он мог и поголодать, но заставлять голодать Барса было недопустимо.
— Пойдем на рынок! — громко сказал Егор, сунул привычным движением пальцы в левый нагрудный карман гимнастерки и денег там не нашел.
Он стал торопливо вынимать из карманов документы и вдруг вспомнил ленинградца Толю.
Егор свистнул Барсу. Пес мгновенно вскочил. Мальчик сунул все выложенное из рюкзака обратно, забросил рюкзак за спину и зашагал со своим четвероногим другом в город по улице, зажатой между двумя высокими накаленными глиняными заборами, все так же пышущими солнечным жаром.
Улица была безлюдна и пустынна. Даже воробьи не прыгали на дороге. Егор миновал немало запертых ворот, когда его взгляд скользнул по вывеске «Джелал-Буйнакский леспромхоз». Егор машинально повторил название вслух и вдруг остановился. Сердце его забилось сильнее. Он быстро соображал. Полковник Сапегин ведь работал и охотился в лесах. Уж где-где, а в леспромхозе должны были знать о нем. Если здесь и не скажет один, так другой наверное знает. Спрос не беда.