На следующее утро Эркюль Пуаро проснулся на рассвете. Ему отвели спальню в восточном крыле дома. Выбравшись из постели, он раздвинул шторы и с удовлетворением отметил, что солнце уже взошло и утро чудесное. Он начал одеваться с обычной для него тщательностью в мелочах. Закончив свой туалет, он укутался в теплое пальто и обмотал шею шарфом. Потом на цыпочках прошел из своей комнаты через спящий дом вниз, в гостиную. Бесшумно открыл большое, до самого пола, окно и вышел в сад.
В воздухе висела дымка, предвещавшая погожий день. Эркюль Пуаро прошел по саду вдоль стены дома, пока не оказался перед окнами кабинета сэра Жерваза. Здесь он остановился и огляделся. Прямо под окнами, вдоль стены, зеленела полоска травы. Перед ней разбиты две широкие цветочные каймы, разделенные полоской газона. Осенние маргаритки все еще были очень хороши. Вдоль клумб пролегала устланная плиткой дорожка, на которой и стоял Пуаро. Он внимательно осмотрел ленту газона, покачал головой и переключил внимание на клумбу по другую сторону от нее. Затем очень медленно кивнул, как бы соглашаясь сам с собой. На правой клумбе ясно отпечатались следы ног. Пуаро хмуро смотрел на них, как вдруг услышал какой-то звук и резко поднял голову.
Прямо над ним распахнулось окно. В нем появилась копна рыжих волос и умное личико Сьюзан Кардэлл.
— Что это вы делаете в такую рань, мсье Пуаро? Что-нибудь выслеживаете?
Пуаро галантно поклонился:
— С добрым утром, мадемуазель. Да, именно то, что вы сказали. Вы сейчас видите перед собой сыщика — я бы сказал, великого сыщика — в процессе расследования!
Реплика прозвучала несколько вычурно. Сьюзан склонила голову к плечу.
— Надо будет рассказать об этом в моих мемуарах, — улыбнулась она. — Мне спуститься и помочь вам?
— Я был бы польщен.
— Сначала я подумала, что это вор. А как вы вышли?
— Через окно гостиной.
— Одну минуту, я сейчас приду.
Она оказалась верна своему слову и застала Пуаро в той же позе, в какой увидела из окна.
— Вы очень рано проснулись, мадемуазель.
— Я толком и не спала. И у меня уже стало появляться то ощущение безнадежности, в которое люди впадают к пяти утра.
— Но сейчас вовсе не так рано!
— А ощущение именно такое! Так что же мы изучаем, уважаемый супер сыщик?
— Посмотрите, мадемуазель, — следы.
— Вижу.
— Четыре следа, — продолжал Пуаро. — Взгляните: два ведут к окну, два — от него.
— А чьи они? Садовника?
— Мадемуазель, мадемуазель! Это следы от маленьких женских туфель на высоком каблуке. Убедитесь сами. Наступите, пожалуйста, на землю рядом с ними.
Сьюзан немного помедлила, потом осторожно поставила ногу туда, куда указал Пуаро. На ней были маленькие коричневые кожаные туфельки на высоком каблуке.
— Видите, ваши почти того же размера. Почти, но не точно. Эти оставлены туфлями большего размера, чем ваши. Может, мисс Шевени-Гор… или мисс Лингард… или даже леди Шевени-Гор.
— Только не леди Шевени-Гор: у нее очень маленькая нога. Я хочу сказать, что раньше женщины как-то умудрялись иметь совсем маленький размер ноги. А мисс Лингард носит туфли на низком и широком каблуке.
— Тогда это следы мисс Шевени-Гор. Ах да, я вспомнил, она говорила, что вчера вечером выходила в сад.
Он пошел обратно в дом.
— Мы все еще чего-то ищем? — спросила Сьюзан.
— Конечно. Сейчас мы идем в кабинет сэра Жерваза.
Он пошел вперед. Сьюзан Кардуэлл последовала за ним.