— Верно, не подлежит, — на лицо Кати набежало облачко. — Но времена меняются. Ничто не вечно под Фобосом и Деймосом, верно, Пол? Только человеческие страхи.
Признаться, я слушал ее вполуха. Меня оглушал и ослеплял этот кабинет, его огромное окно, сводила с ума хозяйка. После девяти дней в ледяных пещерах, дней, растянувшихся так, что Земля оказалась почти забытой, после голых камней, снега, тьмы, роботов и спасателей в скафандрах, мало чем внешне отличавшихся от механизмов… Пожалуй, я одичал.
— Придите в себя, Пол, — она снова улыбнулась, коснувшись моего локтя, — все хорошо, вы вернулись героем. О перспективах освоения Марса поговорим как-нибудь потом. У нас будет много времени. Вы не против провести его со мной?
У меня перехватило дыханье.
— Садитесь, Пол, садитесь, — она махнула в сторону дивана и кресел, — они микроботные, если хотите, подскажу, как перепрограммировать. Дверь, кстати, тоже, но мне нравится, что она открывается как обычная.
— Да нет, нормально… — голос получился надтреснутым. «Черт знает что делает со мной эта женщина», — зашептал внутренний контролер, и я решил держать себя в руках. Что-то здесь нечисто. Хотя ничего дурного она мне еще не сделала, непонятно, могу ли я доверять ей, мы и виделись-то всего несколько раз, а лично, вообще, впервые. «И с первой же встречи ты поверил в нее и влюбился по уши, Пол» — шептал другой голос. Когда дело касалось женщин, во мне случалось изрядное многоголосие, это с детства, и чтобы не слышать его, приходилось держаться от них подальше.
Я присел на краешек кресла, выдохнул, заставил себя расположиться по-хозяйски и откинуться на спинку. Кресло вполне ожидаемо оказалось изумительно удобным. «Ну да, оно же микроботное», — вспомнил я. Как и дверь, эти кресла, диван, а, возможно, и вся мебель в комнате, включая драпировку стен, состояла из мельчайших роботизированных частиц, в соответствии с программой слипавшихся в нужную форму и придававших изделию соответствующие физические свойства. Ошибся я в первоначальных предположениях, прогресс добрался и сюда.
Катя села на диван напротив, вытянув ноги. Я чуть не застонал и отвел взгляд.
— Профессор Марков считает, вы любите кофе и пастилу… — полуспросила она.
— Н-ну… Я пью кофе, да, особенно, в хорошей компании, — неуклюже выкрутился я, и тут же из стола появился кофейник на серебряном подносе и две аккуратные чашечки белого фарфора, наполненные несомненно лучшим кофе из всех сортов, существующих на планете Земля. Аромат разнесся по кабинету.
Ай да Катя, «эксперт» и «научный помощник» инспектора Бобсона… Добралась-таки и до Маркова. А Игорь тоже хорош, думает, если я с ним пью кофе и вежливо кушаю эту приторную русскую пастилу, значит, она мне нравится. Нет, конечно, не противно, но я бы предпочел кекс.
— Простите, Пол, но пастилы нет. Сойдет кекс?
Я уже отхлебнул и чуть не подавился. Читает мысли? Сначала дверь, теперь это…
— Не беспокойтесь, Катя, все и так прекрасно.
— Но, все-таки, с кексом лучше, — она упрямо тряхнула головой, порадовав меня новым жестом. Я отметил это, а также то, что начал коллекционировать в памяти ее движения.
Тут же на столе появились два аккуратненьких блюдечка с маленькими кексами. Да, как раз такие мне всегда были по душе.
Минуты две мы просидели молча, отпивая кофе, поглядывая в окно и друг на друга.
— Вы, наверное, хотите знать, что происходит. — Катя поставила чашку, положила ногу на ногу и оперлась на выпрямленную руку. Смотрела она почему-то не на меня, а в окно. Впрочем, не могу жаловаться, это было красиво.
Поскольку я промолчал, она продолжила:
— На записях, сделанных вашим роботом, есть несколько интересных мест. Особенно тот овальный зал, с барельефом. Вы ведь понимаете, о чем я говорю, Пол?
Я кивнул. Понятно, они прокрутили записи и по статистике вычислили, что я много раз возвращался к тому фрагменту. Как я и предполагал.
— Эта запись переворачивает все, что мы знаем о Марсе. Здесь многие ожидали найти жизнь. Или следы жизни. Мы даже нашли их. Но разум… Марсиане всегда были уделом фантастов, Пол. А вы сделали их реальностью.
— Ну, и что же в том плохого? — я не понимал, к чему она клонит.
— Ничего плохого, Пол, это прекрасно. Мы не одни во Вселенной, раз даже на соседней планете была разумная жизнь. Возможно, родственная нашей не только внешне, но и генетически, такие мысли давно бродят у ксенобиологов. Скоро возьмем пробы ДНК из останков вашей «кошки Сильвии» и, думаю, это окончательно подтвердится. Понимаете, что это значит?
Я пожал плечами:
— Допустим, люди на Землю прилетели с Марса. Не слишком новая идея.
— Уже не идея, Пол, а доказуемое предположение! — воскликнула она, и я отметил еще одну эмоцию, еще один штрих к портрету моей Прекрасной Дамы. — Если жизнь на Земле, или, по крайней мере, часть земных форм была импортирована с Марса, это переворачивает биологию. Кроме того, Пол, Марс оказывается нашей прародиной. Согласитесь, то лицо на барельефе, оно ведь принадлежит человеку.
— Женщине, — вырвалось у меня.
— Женщине? — переспросила она, внимательно посмотрев мне в глаза. Не надо бы ей так на меня смотреть, утону.
— Да, женщине, я думаю, это женщина, — выныривая из ее глаз, пробормотал я.