Политическое завещание, или Принципы управления государством: читать начало книги онлайн

Разнообразные и немалые милости, в короткий срок полученные Пюилораном благодаря щедрому великодушию Вашего Величества, были настолько невероятны, что всякий, кому станет о них известно, возможно, удивится им больше, чем его дурным поступкам, достаточно обычным для людей, коих фортуна возвысила в одночасье, хотя они того не заслуживали.

Прощение за преступления, которое Ваше Величество даровали ему по его возвращении из Фландрии, будет оценено потомками как действие весьма незаурядное. Огромные денежные суммы, полученные им от Ваших щедрот, губернаторство Бурбоннэ, титулы герцога и пэра и вхождение в число моих родственников были узами достаточно прочными, чтобы удержать в рамках долга любого нормального человека, но не его, оказавшегося не в состоянии обуздать свои амбиции.

Незадолго до того, как граф де Крамай был помещён в Бастилию, ему вновь дозволили бывать при дворе, согласившись предать забвению его прежние проступки. Однако такое благосклонное отношение не помешало ему вновь взяться за старое, что было во вред государству при тогдашнем положении дел, и добиваться от Вашего Величества смены давней политической линии[256], которая между тем привела к успеху, подтвердившему её справедливость и угодность Господу.

Назначение маршала де Витри губернатором Прованса понуждало его исполнять со всеми возможными приличиями[257] сию высокую должность, которую он получил благодаря своему мужеству и преданности. Однако непомерная алчность, дерзкий и спесивый нрав мешали ему в этом, что в конечном счёте привело к тому, что он был отрешён от должности и определён в менее крупную провинцию[258].

Говоря о тех, кто был просто удалён от двора, необходимо упомянуть герцога де Бельгарда, который каких только благодеяний ни был удостоен Вашим Величеством и Вашими слугами. Ваше великодушие и их усилия вывели его из некоторых затруднительных ситуаций в связи с делами кабинета, куда его ввергли непомерное тщеславие и необузданность страстей. Герцогом Бельгард стал благодаря Вашей милости и был тем более обязан вести себя лучше в отношении Вашего брата, когда помогал тому уехать из Франции, поскольку Вы пожаловали ему один из высших чинов при своём дворе[259], из чего он извлекал немалую выгоду.

Туара же из простого и бедного дворянина в один миг превратился в маршала Франции, взысканного Вашими благодеяниями до такой степени, что получил не только самые блистательные должности и губернаторские посты в самых больших провинциях королевства, но и свыше 600 тыс. экю в порядке вознаграждения[260].

Фаржи[261] тем более следовало вести себя как подобает, ибо Ваше Величество определили её в свиту Королевы, своей супруги, несмотря на пересуды[262], которые о ней ходили.

Герцоги де Гиз и д'Эльбёф на глазах у всех оказались осыпаны несказанными милостями Вашего Величества.

Фридрих Генрих Нассау, принц Оранский

В тот момент, когда принцесса де Конти с увлечением затевала свои интриги при дворе, она получила из казны немалые средства на покупку владений Музон и Шаторено;[263] однако этого оказалось недостаточно, чтобы побудить её выполнять свой долг.

Удаление от двора герцога де Ла Валетта было добровольным[264], а не вынужденным, но поскольку он подал мне повод включить его в это перечисление, то не могу не сказать, что, незадолго до того как он стал подговаривать Вашего брата и графа Суассонского[265] обратить против Вас войско, находившееся под их командованием, Ваше Величество удостоили его титула герцога и пэра.

Не могу не прибавить к этому, что, дабы вернее привлечь его на службу, Вы сочли за благо, чтобы он завязал более тесные отношения с теми, чья жизнь этой службе принадлежала целиком[266], и, учтя его близость ко мне[267], пообещали ему должность губернатора Гиени, как только она освободится, и прибавили к его жалованью генерального полковника пехоты ещё 30 тыс. ливров дохода[268].

Кроме того, могу сказать, что, несмотря на дарованное ему благодаря необычайному великодушию Вашего Величества прощение за столь грязное и постыдное преступление, засвидетельствованное двумя принцами[269], которые безупречно вели себя в той ситуации, он, то ли из-за слабости и зависти по отношению к принцу Конде и архиепископу Бордосскому[270], то ли возымев намерение воспрепятствовать Вашим успехам, потерял немало чести, упустив случай захватить Фонтараби, который неприятель не мог более оборонять.

Вы проявили редкую осторожность, когда на протяжении целых десяти лет сдерживали все враждебные Вашему государству силы при помощи союзников, прибегая не к оружию, а к кошельку[271]. Точно так же Вы выказали одновременно немалую мудрость и осмотрительность, открыто вступив в войну[272], когда союзники уже явно не могли сопротивляться в одиночку:[273] оберегая спокойствие королевства, Вы поступили подобно рачительному хозяину, который, бережливо копя деньги, умеет вовремя их потратить, дабы оградить себя от более значительных убытков.

Одновременное наступление на врага сразу по нескольким направлениям, чего никогда не делали ни римляне, ни турки, несомненно, многим покажется весьма опрометчивым и безрассудным. И однако же, сие является ярчайшим доказательством как Вашего могущества, так и здравого смысла, ибо в тот момент необходимость требовала вовлечь вражеские силы в боевые действия повсюду, чтобы они не смогли сосредоточиться в одном месте и одержать победу.

Война в Германии[274] была неизбежна, поскольку именно в этой части Европы она когда– то давно началась.

Война во Фландрии[275], правда, не имела успеха, которого от неё можно было ожидать, но в тот момент, когда задумывалась, она сулила немалые выгоды.

Война в Граубюндене[276] была необходима, чтобы, избавив итальянских князей от страха перед германцами, побудить их взяться за оружие[277], а также придать мужества вооружившимся немцам[278], показав им, что Италия не способна помогать врагам, стоявшим во главе их страны.

Итальянская война[279] была не менее важна потому, что это было верное средство вовлечь в оную герцога Савойского[280], и потому ещё, что поскольку герцогство Миланское является сердцем испанских владений, то и удар следовало направить именно туда.

Впрочем, если припомнить, что у Вашего Величества повсюду имелись союзники[281], которые должны были приобщить свои силы к Вашим, то станет понятно, что по всем законам разума при наличии такого союза испанцы[282], подвергшись нападению со всех сторон, не могли не пасть под Вашим мощным натиском.

Нельзя сказать, чтобы во время этой войны, продолжавшейся пять лет[283], с Вами не случилось никаких неприятностей, однако кажется, будто и они были допущены только для Вашей же славы.

В 1635 году армия, направленная Вашим Величеством в Нидерланды, выиграла при вступлении туда блестящее сражение[284], причём ещё до соединения с войсками Генеральных штатов. И если принц Оранский, командовавший обеими армиями, не добился никакого успеха[285], достойного столь великого войска, и не вполне оправдал надежд, возлагавшихся на него как на выдающегося полководца, то вина за это никак не может быть приписана Вам.

Поскольку Вы подчинили свои войска командованию принца, то именно ему следовало продолжать стремительное шествие вверенной ему победоносной армии. Но в силу медлительности, свойственной его неповоротливой нации, он не сумел с выгодой использовать рвение, присущее французам, которые более требуют действий, а не советов, и если сразу не принимаются за дело, то теряют преимущество, которое имеют над всеми прочими нациями благодаря природной пылкости темперамента.

В том же году имперские войска, перейдя через Рейн у Брейзаха, вплотную подошли к Вашим границам;[286] и если избавить приграничные области от страха Вы не могли, то превосходно сумели оградить их от неприятностей, от коих враги Ваши не спаслись.

Герцог Генрих де Роган

Лотарингия подверглась разграблению огромнейшей армией, подобно которой император давным-давно не набирал, и её потеря тем более существенна, что единственной причиной тому было терпение тех, кто командовал Вашими вооружёнными силами в тех местах[287].

Тогда же герцог де Роган, при поддержке правителей Граубюндена, стремившегося к обретению свободы, беспрепятственно вошёл в эту страну[288], овладел важнейшими перевалами и фортами и укрепил их, невзирая на сопротивление отрядов, которым благодаря соседству герцогства Миланского испанцы имели возможность свободно направлять подмогу.

Герцоги Савойский и де Креки, командовавшие Вашими армиями в Италии, взяли один форт в герцогстве Миланском[289] и построили на реке По ещё один, который для Ваших врагов был подобен болезненной занозе в стопе.

[256] Граф де Крамай стал выразителем пораженческих настроений, царивших среди некоторой части дворянства, и умолял короля заключить мир с Испанией. Опасаясь, что граф может приобрести влияние на короля, Ришельё приказал поместить его в Бастилию, где тот и оставался до самой смерти кардинала.

[257] В 1637 г., когда готовилась морская экспедиция для возвращения захваченных Испанией Леренских островов, Витри вступил в конфликт с генералом галерного флота Понкурле (племянником кардинала) и командующим флотом архиепископом Сурди. Дело дошло до того, что Витри наговорил оскорблений первому и побил палкой второго, после чего был заключён в Бастилию, где оставался до 1643 г., несмотря на поданное им в 1641 г. прошение о помиловании.

[258] т.е. посажен в Бастилию.

[259] Герцог де Бельгард был главным шталмейстером (конюшим) Людовика XIII и главным управляющим двора герцога Орлеанского.

[260] Более 30 млн сегодняшних евро.

[261] Вольтер полагал, что кардинал Ришельё, человек чрезвычайно воспитанный, не мог в столь пренебрежительном тоне (без титула, без звания) отозваться о г-же дю Фаржи, супруге французского посла. Однако следует иметь в виду, что эта особа, принадлежавшая к «партии святош», враждебно настроенных по отношению к кардиналу из-за его антииспанской политики, распространяла о нём разнообразные клеветнические слухи и принимала активное участие в интригах Марии Медичи.

[262] Г-жа дю Фаржи провела чрезвычайно бурную молодость со множеством галантных похождений и лишь под конец жизни остепенилась и вступила в Орден кармелиток.

[263] Речь идёт о баронстве Шаторено в Турени и о сеньории Музон на берегу реки Мёз в Шампани. Вообще, что касается финансовых притязаний принцессы де Конти, которая получила немалые выгоды от дружбы с Марией Медичи во времена её регентства, то кардиналу приписывали такое высказывание на этот счёт: «Никто никогда не узнает, во сколько она обошлась Франции».

[264] После поражения французских войск в Стране басков, у города Фонтараби (1638 г.), герцог де Ла Валетт (см. Указатель имён, Эпернон Бернар де Ногаре, герцог д'), командовавший этими войсками вместе с принцем Конде, бежал в Англию, так как принц, сам бросивший армию на произвол судьбы, обвинил его в провале похода.

[265] По одним данным, в 1636 г. герцог де Ла Валетт действительно уговаривал герцога Орлеанского, а также графа Суассонского, командовавших армией, направленной в Пикардию, чтобы отбить Корби у испанцев, повернуть войска на Париж и силой добиться отставки кардинала. По другим данным, это принцы поделились с герцогом де Ла Валеттом своими планами поднять мятеж, а затем укрыться в Гиени, губернатором которой был его отец, но герцог, несмотря на свою нелюбовь к кардиналу, отказался от участия в антиправительственных действиях, пообещав, впрочем, что сохранит беседу об этом в тайне.

[266] т.е. с самим кардиналом.

[267] Герцог де Ла Валетг был женат на одной из двоюродных племянниц кардинала Ришельё.

[268] Около 500 тыс. евро. Генеральный полковник пехоты – командующий всеми пехотными частями. Герцог де Ла Валетт был преемником на этой должности своего отца, герцога д'Эпернона, фаворита короля Генриха III.

[269] Нет никаких данных о показаниях принцев, а также о том, что Людовик XIII когда-либо даровал прощение герцогу де Ла Валетту за его реальные или мнимые преступления.

[270] См. Указатель имён, Сурди Анри д'Эскубло де.

[271] Используя так называемую «дипломатию пистолей», т.е. предоставляя субсидии союзникам, готовым вести войну своими силами.

[272] В мае 1635 г.

[273] 5-6 сентября 1634 г. шведская армия потерпела серьёзное поражение в битве при Нёрдлингене.

[274] т.е., собственно, Тридцатилетняя война, которая началась в 1618 г., а завершилась уже после смерти кардинала – в 1648 г.

[275] Весьма неудачно начав военные действия во Фландрии в 1635 г., Франция вступила в Тридцатилетнюю войну.

[276] Иначе говоря, в Вальтелине. Боевые действия в этом регионе шли с перерывами, начиная с 1619 г.

[277] Франция добивалась того, чтобы итальянские князья оказали сопротивление укреплению позиций испанцев и имперцев в Италии, и способствовала заключению союза с участием Савойи, Модены, Пармы и Мантуи (договор Риволи, 11 июля 1635 г.). Впрочем, просуществовал он недолго.

[278] Разгром шведов при Нёрдлингене объединёнными войсками Испании, Империи и Лотарингии вызвал шок у протестантских княжеств Германии: Бранденбурга, Гессен-Касселя и Саксонии и ускорил их вступление в союз со Швецией и герцогом Бернгардом Саксен-Веймарским. Как и союз итальянских князей, эта коалиция также быстро распалась.

[279] Имеется в виду война за мантуанское наследство (1628 – 1630 гг.).

[280] 11 июля 1635 г. Франция заключила союз с североитальянскими княжествами (договор Риволи), уступив при этом герцогу Савойскому ряд территорий в ущерб Испании, владевшей герцогством Миланским.

[281] До вступления в войну Франция заключила пять союзных договоров: Парижский – с Соединёнными провинциями (8 февраля 1635 г.), Компьеньский – со Швецией (28 апреля), уже упоминавшийся договор Риволи (11 июля), договор Сен-Жермен-ан-Лэ с Бернгардом Саксен-Веймарским (27 октября) и Везельский договор с ландграфом Гессен-Кассельским (1636 г.).

[282] Для кардинала Ришельё главным врагом всегда была Испания.

[283] Эта фраза была написана около 1640 г. Тогда мир с Испанией казался близким и вполне достижимым.

[284] В начале февраля 1635 г. был подписан договор об оборонительном и наступательном союзе с Соединёнными провинциями. Обе стороны обязались выставить по 25 тыс. пехотинцев и 5 тыс. всадников для участия в боевых действиях в Испанских Нидерландах, а также направить в этот район по 15 судов. 19 мая 1635 г., в день объявления войны Испании, 25-тысячная французская армия, перешедшая границу с Люксембургом, разгромила 13-тысячный испанский корпус под командованием принца Томмазо Савойского.

[285] Принц Оранский настаивал на том, чтобы после первой блистательной победы совершить бросок на Брюссель, но вместо этого французское командование приняло решение прекратить наступление и осадить Лувен, отказавшись предоставить даже часть армии для предложенного принцем похода. В том, что наступление прекратилось, были виноваты маршалы де Шатийон и де Брезе, командовавшие французской армией. Они постоянно ссорились между собой и не сумели достичь согласия с принцем Оранским. Когда позднее в результате внезапного прорыва испанско-имперских войск нависла угроза над Соединёнными провинциями, принц Оранский при поддержке французов сумел их спасти, но французская армия понесла серьёзные потери, в том числе из-за плохого снабжения, болезней и дезертирства. В конце концов её пришлось эвакуировать во Францию на голландских кораблях.

[286] Летом 1635 г. император Фердинанд П решил вернуть захваченные Францией имперские земли в Рейнской области, в Эльзасе и Лотарингии. Воспользовавшись поражением французов в Испанских Нидерландах, он направил в Лотарингию армию под командованием бывшего герцога Карла Лотарингского и генерала Галласа. Ни маршал де Ла Форс вместе с герцогом Ангулемским, командовавшие королевскими войсками в Лотарингии, ни сам Людовик XIII, прибывший туда в сентябре 1635 г., не сумели изгнать имперскую армию. 20 октября Франция прекратила боевые действия в Лотарингии, а войска императора сами отступили из совершенно разорённой страны.

[287] Главным образом маршала де Ла Форса.

[288] Летом 1635 г. герцог де Роган закрепился в центре Вальтелины, сумев противостоять натиску испанцев, наступавших со стороны герцогства Миланского, и имперцев, продвигавшихся из Тироля.

[289] Успех был не слишком впечатляющим, так как Виктор Амедей не согласился с планом маршала де Креки направиться в Вальтелину и, соединившись с герцогом де Роганом, совместно вести там боевые действия против испанцев и имперцев.