Сидели у костра и ели мясо. Мясо было аппетитное, хорошо прожарено и мягкое. Пахла ароматом трав каких-то, что Навна обернула после, как изваляла его в золе. После всего, что пережили, силы не было совсем, даже одеться, да и проголодались оба.
Навна раскраснелась, то ли оттого, что начала сытость ощущать, то ли от смущенья наготы своей. Смотрела искоса на Агу, чему-то улыбаясь. Он ел не как дикарь, скорее копировал её во всём. Когда наелись, Навна стала подниматься, чтобы сходить одеться. Он удержал, встал сам, поднял её на руки и без усилий, как ребёнка, понёс к озеру.
- Яра!..
- Что Агу?
- Люблю!..
- Какой же ты смышлёный!
Агу, не останавливаясь на берегу, зашёл по пояс в воду и опустил её, сам окунулся с головой. На берег вышли, искупавшись. Он снова на руках понёс её к костру поближе.
- Надо одеться... слышишь!
Он отрицательно кивнул.
- Яросветик! Отдохнём, давай, ночь вся впереди, да и не знаю я, что завтра делать буду. Может быть, остаться здесь придётся навсегда, хоть и понимаю, что нельзя.
- Люблю!..
- Не правильно ты понял это слово.
Он поставил на ноги её, приложил свою ладонь к её левой груди, где сердце билось, её руку приложил к левой стороне своей груди, сказал:
- Яра, Яросвет - люблю!
- Да, да! Смотри, чё делается?.. Ты понял лучше, чем многие поняли бы в двадцатом веке - обняла его Навна, поцеловала в губы: - Ты мой дикарь любимый!
Он медленно опять на землю положил её, сам рядом сел.
- Ненасытный!..
Он отрицательно кивнул:
- Люблю!
- И чё теперь, с постели не вставать?
Он отрицательно опять кивнул.
- Надо же!.. Не хочешь что ли больше?
- Хочешь!
- Ну, слава богу, а то уж я подумала, что я тебе и не нужна совсем, а это мне сейчас ни как не надо.
Агу пальцем ткнул ей в грудь, потом себе:
- Хочешь?
Она хотела, но... решила - пусть будет то, что должно быть.
- Трудно отказать! Ты же дикарь, чё спрашиваешь, если можешь взять?
Он отрицательно опять кивнул.
- Надо же?.. Выходит рыцарь ты!.. Ты вот что объясни. Почему ты понимаешь всё, а не говоришь? Понимаю, что не умеешь, тогда как понимаешь?