— Здравствуй, Керсти! — услышала она голос за своей спиной.
Керсти резко повернулась, сжимая в руке острые края помазка, готовая в любое время нанести удар.
Перед ней стоял Фрэнк — в своем нормальном виде, таким он выглядел когда-то на Земле. Белая майка была заправлена в коричневые брюки, подпоясанные райфловским ремнем. В руке он держал автоматический складной нож с открытым лезвием.
— В чем дело, Керсти? — он посмотрел на зазубренную ручку помазка. — Это я, Фрэнк. Твой дядя Фрэнк.
— Нет! — прошипела Керсти. — Не подходи.
— Разве ты не получила моего послания, Керсти? — Фрэнк жадно пожирал ее глазами. — Ты такая спелая, страстная. Ты будешь украшением моего скромного жилища.
— О папа! — воскликнула Керсти, только теперь осознав, что ошиблась.
— Ну, давай, Керсти, — надвигался на нее Фрэнк. — Когда же ты вырастешь, наконец? Когда ты мертв — ты мертв.
Он бросился на нее, выбивая из ее пальцев оружие и зажимая рукой рот.
— Не будь такой шалуньей, — предупредил он, щекоча кончиком ножа ее шею, — а то мне придется наказать тебя. Может, тебе это понравится?
Фрэнк подвел ее к стене из ящиков, которые все разом автоматически выехали вперед и застыли на рельсах, скрывая под окровавленными простынями десятки охваченных страстью жертв.
— Смотри! — он повернул ее голову. — Ты хочешь этого? Не стесняйся, красотка, смотри: они ревнуют. Это мой ад!
Ящики вошли в стену, унося с собой лежащие в них тела.
— Все они дразнили меня, — пояснил Фрэнк. — Обещали — и не отдавались. Вот почему они здесь.
С грохотом из стены вышел свободный ящик, ложе в нем было покрыто белоснежным покрывалом. Фрэнк лезвием ножа подтолкнул Керсти.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Только постарайся, чтобы не было больно. Я сделаю все, что ты захочешь…
Фрэнк освободил ее, опуская нож. Керсти подошла к ящику и, резко стащив с ложа покрывало, бросила его на горящие свечи, накрыв второй половиной голову Фрэнка.
— Знаешь, да я скорее сгорю, — с металлом в голосе произнесла она, видя, как пламя охватывает Фрэнка. Волосы вспыхнули, закручиваясь в петли и издавая треск на огне.
Фрэнк неистово взвыл и запрыгал, пытаясь сбить с себя огонь. Одежда на нем горела, испуская черный дым. Кожа стала пузыриться и лопаться, отваливаясь обгорелыми кусками.
Фрэнк кинулся к зеркалу, опрокинув на пути тумбочку. Фотография выпала из-под рамки и, скручиваясь в рулон, покрылась черной коростой. Кожа на Фрэнке постепенно сползала, обнажая красное мясо, опутанное сосудистой системой. Фрэнк метался по комнате, не в силах потушить охватившее его пламя.
Керсти наблюдала за ним с безучастным видом. Она радовалась, что этому злодею наконец-то пришел конец.
Фрэнк упал на пол, катаясь по цементному полу. Ему все же удалось затушить огонь. Кожа сгорела полностью, открыв мышцы и сухожилия, покрытые сетью кровеносных сосудов. Кое-как приподнявшись на локтях, Фрэнк попытался подняться на ноги. Боль мешала ему это сделать, со второй попытки он все же сел, с трудом согнув ноги в коленях.
Витражная дверь распахнулась, и в комнату вошла Джулия, ведя под локоть Тифони в белой перепачканной футболке.
— Ну-ну, — произнесла она, оценив обстановку. — Вижу, славная семейка снова в сборе?
— Джулия! — позвал Фрэнк и поднялся на ноги, ухватившись рукой за край выдвинутого ящика.
— Здравствуй, Фрэнк, — бросила она. — Надо же, а ты изменился!
— Я знал, что ты придешь, — проговорил Фрэнк, нетвердо стоя на ногах.
— Знал? — казалось, удивилась Джулия и подошла к нему, отпустив Тифони.
Тифони устремилась к Керсти и прижалась к ее груди, ища защиты.
— Ты та девушка, которая всегда держит слово, — вымолвил Фрэнк свистящим голосом.