Оставь для меня последний танец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да.

— Зачем?

— Мне хочется писать для серьезного финансового журнала, а не просто вести экономическую колонку в воскресном приложении общего содержания. Моя цель — репортерская работа для «Уолл-стрит уикли». Откуда ты узнал, что я подала заявление?

— Про тебя спрашивал главный босс — Уилл Керби.

— И что ты ему сказал?

— Сказал, что у тебя светлая голова, и ты дашь фору тому парню, который увольняется.

Полчаса спустя Сэм высадил меня у дома. Моя квартира располагалась на втором этаже реконструированного дома из бурого песчаника, стоящего на Тридцать седьмой Восточной улице Манхэттена. Проигнорировав лифт, который абсолютно не заслуживает внимания, я поднялась по короткому маршу. И только когда отперла дверь и вошла внутрь, почувствовала облегчение. Были веские основания предаться унынию. Меня удручала финансовая ситуация несчастных инвесторов, но дело было не только в этом. Многие из них сделали инвестиции по тем же соображениям, что и я, — потому что хотели приостановить развитие болезни у любимого существа. Для меня было уже слишком поздно, но я знала, что покупка этих акций — дань памяти Патрика. Это также и попытка заполнить пустоту в моем сердце.

Моя квартира обставлена мебелью из дома родителей в Риджвуде, штат Нью-Джерси, где я выросла. Когда они переезжали в Бока-Рейтон, мне как единственному ребенку было предоставлено право выбирать что угодно. Чтобы поддержать синий цвет антикварного персидского ковра, купленного на гаражной распродаже, я перетянула диван плотной синей тканью. Те же столы, лампы и стулья окружали меня, когда я была самым маленьким, но самым шустрым игроком университетской баскетбольной команды «Академия безупречных сердец».

На стене спальни у меня висит фотография команды, и на ней я держу в руках баскетбольный мяч. Смотрю на этот снимок и вижу, что изменилась мало. Все те же короткие темные волосы и голубые глаза, унаследованные от отца. У меня так и не наступило то бурное взросление, которое предрекала моя мать. Тогда мой рост был чуть выше пяти футов четырех дюймов, и сейчас то же самое. Увы, победной улыбки больше не видно — такой, как на этом снимке, когда я полагала, что мне принадлежит весь мир. Возможно, это как-то связано с ведением колонки в газете. Ведь мне приходится иметь дело с реальными людьми и их реальными финансовыми проблемами.

И все же я понимала, что для моей депрессии есть и другая причина. Ник. Николас Спенсер. Вопреки неоспоримой очевидности я просто не могла поверить в то, что о нем говорили.

Существовало ли другое объяснение неудачи с вакциной, пропажи денег и аварии самолета? Или дело было во мне самой, раз уж я позволила себя дурачить прохвостам с хорошо подвешенным языком, которым на всех наплевать? Так вышло и с Грегом, за которого я выскочила замуж почти одиннадцать лет назад, совершив досадную ошибку.

Когда, прожив всего четыре дня, Патрик умер, Грег мог и не говорить мне, что испытал облегчение. И так было заметно. Это означало, что ему не придется взваливать на себя постоянную заботу о ребенке.

Мы мало говорили на эту тему. Да и сказать было почти нечего. Он сообщил мне, что в Калифорнии ему предложили хорошую работу, упускать которую не следует.

— Не хочу тебе мешать, — сказала я.

Вот так мы расстались.

Все эти мысли еще сильнее растравили меня, так что я рано легла спать с твердым намерением выбросить все из головы и с утра начать жизнь заново.

В семь часов утра меня разбудил телефонный звонок от Сэма.

— Карли, включи телевизор. Передают новости. Вчера вечером Линн Спенсер поехала в свой дом в Бедфорде. Кто-то его поджег. Пожарным удалось вынести ее из дома, но она наглоталась дыма и сейчас находится в больнице Святой Анны. Состояние тяжелое.

Как только Сэм повесил трубку, я схватила с тумбочки пульт и включила телевизор. В тот же момент телефон опять подал голос. Звонили из приемной больницы Святой Анны.

— Госпожа Декарло, к нам поступила ваша сводная сестра Линн Спенсер. Она очень хочет вас видеть. Вы сможете сегодня приехать? — Голос женщины звучал настойчиво. — Она страшно расстроена и к тому же сильно страдает от боли. Для нее очень важно ваше присутствие.

2

Все сорок минут по пути в больницу Святой Анны приемник у меня в машине был настроен на волну Си-би-эс, и я старалась не пропустить новости о пожаре. Из сообщений узнала, что накануне Линн Спенсер приехала на машине в свой дом в Бедфорде около одиннадцати вечера. Домоправители — супружеская чета Гомес, Мануэль и Роза — живут в отдельном доме на территории поместья. Очевидно, они в тот вечер не ждали ее приезда и даже не догадывались о ее присутствии в особняке.

«Что заставило Линн вчера вечером отправиться в Бедфорд?» — задавалась я вопросом, рискнув поехать по автостраде Кросс-Бронкс, самому короткому пути из западной части Манхэттена в округ Уэстчестер — разумеется, при условии, что не попаду в пробку из-за какой-нибудь аварии. Беда в том, что аварии там случаются регулярно, и поэтому Кросс-Бронкс называют самой скверной в стране дорогой.

Нью-йоркская квартира Спенсеров находится на Пятой авеню, неподалеку от здания, в котором жила когда-то Джеки Кеннеди. Я подумала о девятистах квадратных футах своего наследственного владения и о потерянных двадцати пяти тысячах долларов, той сумме, которую собиралась внести за кооперативную квартиру. Подумала о парне на вчерашнем собрании, о его умирающем ребенке и о том, что эта семья потеряет свой дом из-за того, что отец вложил средства в «Джен-стоун». Интересно, испытывала Линн уколы совести, вернувшись после собрания в свою роскошную квартиру? Может быть, она собирается поговорить со мной об этом?

Апрель снова стал похож на апрель. С наслаждением вдыхая весенний воздух и радуясь жизни, я прошла пешком три квартала до гаража, где держу машину. На ярко-голубом небе светило солнце. Над головой, словно задумавшись, проплывали редкие белые облака, напоминавшие пухлые диванные подушки. Как говорит моя подруга дизайнер Ева, именно так она разбрасывает по комнате подушки для украшения — безо всякой системы, как дополнение к расставленным по местам предметам.

Термометр на приборной панели показывал восемнадцать градусов тепла. Будь у меня другая причина для поездки за город, можно было бы классно провести этот день. Тем не менее меня мучило любопытство. Ведь я ехала навестить сводную сестру, которую фактически совсем не знала и которая, оказавшись в больнице, почему-то послала не за одной из своих великосветских подруг, а за мной.

Одолев Кросс-Бронкс примерно за пятнадцать минут — едва ли не рекордное время, — я повернула на север, в сторону парковой автострады Хатчинсон-Ривер. Радиокомментатор излагал новые подробности происшествия с Линн. В три часа пятнадцать минут утра в поместье Бедфорд сработала пожарная сигнализация. Когда через несколько минут туда подоспели пожарные, весь нижний этаж здания был охвачен пламенем. Роза Гомес уверяла их, что в доме никого нет. К счастью, один из пожарных признал в стоящем в гараже «Фиате» машину, на которой всегда ездила Линн, и спросил Розу, давно ли она здесь стоит. Женщина не смогла ответить. Тогда пожарные приставили к стене указанной ею спальни лестницу, разбили окно и влезли в комнату. Там они обнаружили оцепеневшую, растерянную Линн, которая пыталась на ощупь пробраться через дымовую завесу. К тому времени она уже успела наглотаться дыма. Ее ступни покрылись волдырями от соприкосновения с горячим полом, на кистях рук тоже были ожоги второй степени, поскольку в поисках двери она шарила руками по стенам. Из больницы сообщили, что ее состояние стабилизировалось.

В предварительных сообщениях говорилось, что это поджог, поскольку галерея, опоясывающая фасад здания, была облита бензином. Его подожгли, и через несколько секунд на нижний этаж обрушился огненный вихрь.

«Кому понадобилось поджигать дом?» — думала я. Неужели кто-то знал или догадывался, что Линн там? Мне сразу же вспомнился мужчина, который кричал на Линн во время собрания акционеров. Он, в частности, упомянул ее поместье в Бедфорде. Я была уверена, что полиция навестит его, едва о нем узнает.

Линн находилась в палате особого ухода больницы Святой Анны. К ее носу были подведены трубки, руки забинтованы. Тем не менее лицо не поражало бледностью, как это было вчера на собрании акционеров. Потом вспомнилось, что при вдыхании человеком дыма кожа приобретает розоватый оттенок.