Высокое напряжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Описать сможете?

Омаркулы задумался.

— Смогу. Один среднего роста, полноватый, старый. Другой помоложе, высокий… Больше ничего не знаю.

— Вспомните другие подробности, все до мелочей. Это важно!

Студент почесал в затылке:

— Хм… как это все тогда было? Да, да, билеты нам продавал молодой, высокий. У нас были две купюры по двадцать пять рублей, а мы им должны были заплатить тридцать два рубля. У него не было сдачи, и он пошел к старику… Ага, вспоминаю. Когда он к старику подошел, тот сильно кашлял и никак не мог залезть в карман за деньгами, просто бился в приступе. Я им показал на часы: мол, опоздаем. Яшулы, сердитый, видимо, человек, махнул рукой в нашу сторону и что-то сказал высокому. Тот вернулся к нам, отдал одну купюру, сказал: идите, а то отстанете.

— На какие фамилии были выписаны билеты?

— Мой на Аташгирова, а приятеля — не помню… Бегов.

— Не боялись, что не пустят в самолет, в ваших паспортах другие фамилии стоят?

— Немного боялись, но на регистрации в паспорта не посмотрели.

Следующим этапом маршрута Хаиткулы была мастерская Союза художников.

Его встретил худой и бледный молодой человек — руководитель мастерской. Хаиткулы вынул конверт с пачкой фотографий тех самых изображений, которыми кто-то разукрасил его двери и двери его коллег. Художник перебрал всю кипу, сунул обратно в конверт:

— Это не наше художество.

— А как вы считаете, один человек нарисовал это или не один?

— Не знаю… Может быть, и один. Любой пацан их нарисует.

Нелюбезный прием возмутил Хаиткулы. Но он не подал вида, а сделал другой заход:

— Рисунки имеют отношение к тяжелому преступлению, поэтому надо попытаться найти этих, как вы выразились, любых пацанов.

Руководитель мастерской был, пожалуй, не только равнодушный, но и капризный человек. То, как он небрежно открыл пакет, как раскидал фотографии по столу и как разглядывал каждую из них — презрительно выпячивая губы, поворачивая голову то налево, то направо, а вместо слов издавал стонущие гадливые звуки, — должно было значить, что его не особенно-то волнуют милицейские заботы и что он даже удивлен дилетантизмом работника милиции, принимающего в расчет такую мелочь, как эти рисунки.

Хаиткулы весь кипел, но терпеливо ждал. «Кому только не доверяют такую сложную работу, как руководство художественным коллективом! — сердито думал он. — За что его назначили на эту должность, за талант руководителя или за талант художника? Что-то я не припоминаю его картин на выставках здесь, тем более в Ашхабаде. Может быть, решили — раз он бездарен, пусть проявит себя на этом посту?»

Но вслух он сказал другое:

— Я очень уважаю труд живописца и жалею, что мы незнакомы, хотя живем в одном городе. Надеюсь познакомиться с вашими работами. Думаю, что смогу их оценить по достоинству, я ведь тоже немного знаком с этим ремеслом. Я в школе рисовал. Помню, даже автопортрет маслом написал.

Художник смягчился, осторожно собрал снимки и уже не так сухо проговорил:

— Вы бывший художник и не догадались, как сделан этот рисунок?.. По трафарету!

Хаиткулы давно догадался об этом, но ему важно было подтвердить свою догадку.

— Вот как? Но кто мог изготовить трафарет?

— Не знаю… Но догадываюсь. Если хотите, вечером сходим в один дом.

Чувствуя, что они выходят на нужный след, Хаиткулы не стал донимать художника расспросами.

Он вернулся в свой кабинет. Его поджидал инспектор, собиравший материалы о докторе.

— Прочитал я все письма, которые писали ему больные, и задумался: очень они похожи одно на другое. Я подчеркнул в них некоторые строчки. Давайте, я буду читать одно письмо, товарищ майор, а вы следите в других… «Доктор лечит своих пациентов двумя видами лекарств: медицинскими препаратами, а также чутким отношением к больному. Некоторые врачи грубым обращением сводят на нет результаты, которых они добились применением лекарств или уколами. С нашим доктором этого никогда не бывает. Природа наградила его золотым сердцем и доброй душой. Это счастье для больных. Я ему благодарен по гроб жизни…» Видите, товарищ майор, слова по-разному расставлены, а смысл один и тот же. Получается, что доктор не только медицинскую помощь своим больным оказывает, но еще и письма им помогает писать.

Хаиткулы расхохотался.