Огонь войны (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет! Все ясно.

— Мандат получишь утром. Сегодня как следует отдохните. А завтра до полуночи выступить! Ну, — комиссар крепко пожал руку одному и другому, — до счастливой встречи, друзья!

Откозыряв, Союн Сулейман вышел, за ним — Бехбит. Командир повел старого приятеля к себе домой. По дороге им было о чем поговорить. Уроженец Керки, Союн Сулейман до Октября работал в родном городе на хлопкоочистительном заводе. В 1917 году с красноармейским отрядом уехал в Каган, потом Чарджуй. Он со вниманием слушал рассказ Бехбита о знакомых с детства местах, которые предстояло ему вскоре посетить вновь.

В одинокой квартирке Союна — комнате в глубине тенистого, двора — приятели наскоро поужинали. Хозяин перевязал гостю рану на голове. После этого оба улеглись на полу и сразу же заснули.

Бехбит, как и подобает сельскому жителю, проснулся первым, еще на заре. Утомившийся за день Союн крепко спал, укрывшись шинелью. Бехбит умылся и только после этого тронул друга за плечо:

— Проспали первых петухов!

Союн Сулейман мгновенно вскочил на ноги, натянул галифе, сапоги. Умывшись, заторопил Бехбита:

— Скорее к бойцам! Там и позавтракаем.

Улицы еще дышали ночной прохладой. В казарме мусульманской роты, на краю широкого плаца, уже кипела жизнь. Бойцы с котелками направлялись к походной кухне.

К командиру с рапортом подошел заместитель — невысокий узбек с простоватым лицом, бледность которого оттеняли черные вислые усы. Выслушав рапорт, Союн Сулейман с улыбкой протянул заместителю руку и изо всей силы стиснул ему ладонь. Тот не уступал — началось обычное у них состязание на выносливость. Союн сжал крепче — у соперника лицо исказилось гримасой…

— Сдаюсь, сдаюсь! — торопливо сказал он. — Ох, и сила же у тебя, командир!

— То-то, товарищ Эргаш! Надо укреплять мускулы. — Союн Сулейман откровенно и добродушно гордился своей физической силой. — Ну-ка, пройдем в канцелярию.

До завтрака они с писарем проглядели списки красноармейцев роты. Бехбит, притихший, восхищенный всем увиденным в казарме, сидел тут же, с любопытством рассматривая обстановку: оружие и обмундирование бойцов и командиров — по большей части таких же, как он, крепких, смуглокожих парней.

Отослав писаря, комроты объяснил заместителю предстоящую задачу:

— Надо выбрать трех бойцов. Для чего? Для трудного и ответственного дела, где, может, придется голову сложить за революцию. Все трое должны быть, во-первых, надежны, во-вторых, выносливы, в-третьих, по возможности родом из районов, близлежащих от Керки. Ты, Эргаш, давно в роте, людей знаешь лучше меня. Кого посоветуешь?

Медлительный Эргаш разгладил усы, изобразил на лице сосредоточенность и снова взялся за списки. Спустя минут пять сказал:

— Вот, например, Мемик Хатам-оглы… Он у нас уже несколько месяцев. Как раз родом из-под Керки. Такой расторопный парень! — Замкомроты чему-то украдкой улыбнулся. — Правда, он только что вернулся с задания… Исполнительный. Его хоть куда пошли — один за троих расстарается…

Союн Сулейман молча пометил в списке. Эргаш продолжал:

— Дальше — Нурягды Сапар-оглы. Этот паренек простой, незаметный. Зато сердце у него как раскаленный уголь! Беззаветно предан делу революции, всегда готов на самое трудное задание. У нас его так и зовут: «Беззаветный»…

— Хорошо! — кивнул головой Союн. — А третьим возьмем земляка моего Вельмурада. Я его знаю. И меткий глаз Вельмурада нам пригодится.

Вызвали всех троих. Исполнительный Мемик Хатам-оглы, невысокий, плотный, с рыжеватыми усиками, изо всех сил тянулся перед командиром, точно посох проглотил, и глядел, не моргая, узкими бесцветными глазками. Нурягды, сын Сапара, оказался тонким, узкоплечим юношей, на нежном лице чуть пробивались темная бородка и усы. У Вельмурада-мергена — открытое смуглое лицо, зоркие, с широким разрезом глаза, оправдывающие прозвище: мерген — меткий, умелый стрелок.

Красноармейцы молча выслушали приказ: отдыхать до вечера, затем быть наготове в казарме, обо всем — никому ни звука.

После завтрака во взводах начались занятия. Союн с Бехбитом отправились на гарнизонный склад оружия. У самого выхода из казарм Бехбит заметил человека, показавшегося ему подозрительным. Человек кутался в дырявый халат, иногда приплясывал и гнусаво тянул что-то себе под нос. Он горбился, ежился, но Бехбиту показалось, что он вовсе не больной, не истощенный, а довольно высокий и крепкий. Неопрятная грязная борода мешала разглядеть опущенное лицо, только нос — острый, кирпично-красный, напоминающий морковку — был хорошо заметен даже издали. Во всем этом Бехбнту почудилось что-то знакомое.

«Где же я встречал его? — думал юноша, напрягая память. — И зачем он тут околачивается?.. Что, если за мной следит?!» — мелькнула треножная мысль. Бехбит знал, что сановникам эмира и беков Чарджуя и Керки давно известно об отряде керкинских партизан, пронюхали они и о поездке Бехбита с деньгами в Чарджуй. Стычка с лутчеками почти у цели путешествия едва не закончилась трагически. Вполне возможно, что вражеские лазутчики ходят за ним по пятам и в городе.

— А в песках сейчас уже не то, — довольно громко сказал Бехбит, обращаясь к Союну. — Ни травинки не встретим, все высохло. Вот бы нам туда месяц назад!..

— Ни травинки, говоришь? — Союн Сулейман с недоумением обернулся к нему.

Они шагали довольно быстро, подозрительный бродяга остался далеко позади.

— Слушай, это я нарочно говорю. — объяснил Бехбит. — Обернись, погляди-ка на того бродягу, что у ворот. Какой-то он подозрительный…

Союн обернулся, поглядел, но издали ничего примечательного не увидел.

— Возможно, — пожал он плечами. — Только некогда нам возиться с ним. Управимся ли до вечера с оружием, да с припасами, да с катером…