Людовик XIV. Слава и испытания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Условия договоров меняют политическую карту Европы. Король Франции, признавший законность Ганноверской династии в Англии, обязуется изгнать претендента Стюарта и соглашается разрушить порт и шлюзы Дюнкерка. Помимо этого, он уступает англичанам остров Сент-Кристофер, Гудзонов залив, Акадию и Ньюфаундленд (сохранив право ограниченной рыбной ловли) и предоставляет им выгодные торговые пошлины. Соединенным Провинциям французский король передает Лилль, Эр, Бетюн и Сен-Венан. Император отказывается от своих притязаний на Страсбург, Эльзас и Ландау, но возвращает себе Фрейбург, Кель и Старый Брейзах. Герцог Савойский получает обратно Савойю и Ниццское графство; Испания отдает ему Сицилию вместе с королевским титулом. Курфюрста Бранденбургского все признают прусским королем под именем Фридриха I. 

Французский баланс

Франция выпуталась из этой долгой и смертоносной войны, почти не изменив свои границы 1700 года. В ее владении осталась большая колониальная империя (Канада, Луизиана, западная часть Сан-Доминго, остров Бурбон, Антильские острова и Гайана, Сенегал, фактории в Индии). Ее дипломатия в Утрехте оказалась действенной благодаря усилиям и бдительности Людовика XIV и Кольбера де Торси. Европа признала испанское наследство: оба трона занимают и будут занимать Бурбоны. Однако влияние Франции значительно уменьшилось в Англии и Центральной Европе. 

Великая победительница Англия

Англия, население которой не превышает шести миллионов жителей, становится к тому времени второй морской и торговой державой — первое место занимают Соединенные Провинции. Прибыльные торговые льготы, полученные ею по условиям Утрехтского мира, господство над Акадией и Ньюфаундлендом, водворение в Гибралтаре и Менорке — все это позволяет ей за несколько десятилетий стать могущественной экономической доминантой в Европе. Плюс ко всему, Испания уступила ей два главных козыря, которыми она не преминет воспользоваться: участие в торговле на выгодных условиях с Картахеной и Веракрузом и монополия «asiento», до этого используемая французскими торговыми компаниями. 

Голландцы и имперцы

Соединенные Провинции с удовольствием узнают о том, что испанские Нидерланды возвращены императору. «Договор о Барьере» (ноябрь 1715 года) позволяет им разместить в тех областях свои гарнизоны. Однако Голландия стоит на пороге экономического спада. Император, уже увеличивший свои владения путем присоединения к ним Трансильвании и Венгрии, получает от Испании Нидерланды, герцогство Миланское, крепости Тосканы, Сардинию и Неаполитанское королевство. С другой стороны, его личные владения включают в себя разнородный ансамбль народов, языков и обычаев, тогда как Германская империя, чьим выборным правителем он является, остается расчлененной, у нее нет ни настоящего административного аппарата, ни постоянной армии. 

Мадрид и Лондон

Разумеется, проигравшей стороной в договоре оказывается Испания. Филипп V, полный горечи и разочарования, мечтает о реванше. Он отказывается от французского трона лишь на словах. Отныне рассуждая, как испанский принц, он постепенно смещает французов с ключевых административных постов. Эта тенденция усиливается после смерти королевы Марии-Луизы и его повторного брака с итальянской принцессой Елизаветой Фарнезе. Энергичная Елизавета быстро спроваживает госпожу Дезюрсен, устроившую этот брак, прогнав ее со двора в карете без денег и одежды. В Мадриде появляется новое министерство, во главе которого стоит кардинал дель Джудиче: оно готово разрезать пуповину, связывающую Испанию с Францией.

Большие изменения происходят и в Англии, где после смерти королевы Анны (август 1714 года) на троне под именем Георга I воцаряется Ганноверский курфюрст, правнук Якова I Английского. Партия вигов вновь набирает силу. Таким образом, Англия готова возобновить военные действия против Франции. 

Новая королевская политика

Людовик XIV, видя грозящую ему опасность, вновь пересматривает свою европейскую политику. Несмотря на тревожащую обстановку в Мадриде, он хочет сохранить союз со своим внуком. Более того, он ищет пути примирения с Испанией и императором, чтобы вместе с континентальными странами заложить основы соглашения, способного расстроить козни высокомерного Альбиона. Это радикальная перемена: речь идет о том, чтобы положить конец вековому противостоянию Франции и Австрийского дома. Что касается французских союзников, Франция может лишь наблюдать за тем, как медленно угасает могущество Турции, Швеции и Польши, несмотря на усилия короля поддержать эти страны. К сожалению, у Людовика XIV не хватит времени на то, чтобы внедрить принципы своей новой политики, словно предвидевшей то, что в 1756 году союзы будут разорваны. По крайней мере, следует признать, что Людовик XIV до конца своей жизни был прозорлив в делах иностранной политики и не терял своей потрясающей способности улавливать изменения в международной обстановке.

ГЛАВА XIV.

ЗАКАТ СОЛНЦА (1714-1715)

Людовик XIV в подготовка преемственности

Король стареет и все более устает. «Двор теперь и вовсе не узнать», — отмечает госпожа де Ментенон. С тех пор как умерла ласковая и грациозная герцогиня Бургундская, во дворце не устраивают праздников, не проводят церемоний, не дают спектаклей. Даже встречи в «апартаментах», в которых вечерами шла оживленная игра и беседы, отошли в прошлое. Каждый замыкается в себе. Отныне Версаль навевает лишь скуку. 

Наследники трона

4 мая 1714 года герцог Беррийский, младший брат Филиппа V, получив травму во время окоты (он со всей силы ударился о луку седла), умирает в возрасте двадцати восьми лет, не оставив наследников. Поскольку Филипп V отказался от французского трона, отныне у короля есть лишь один законный наследник — его правнук, новый герцог Анжуйский, которому всего лишь четыре года и у которого вдобавок хрупкое здоровье. «Вот и все, что осталось у меня от всей моей семьи», — говорит король, плача. Если умрет и герцог Анжуйский, корона перейдет к сыну Месье, Филиппу II Орлеанскому, который отныне и впредь будет исполнять функции регента, пока будущий король не достигнет совершеннолетия. Находясь под влиянием госпожи де Ментенон, Людовик XIV не склонен доверять, своему племяннику, которого, несмотря на его ранг принца крови, Фенелон обвиняет в злодействе, а молва упорно нарекает отравителем. Не отважится ли он лишить жизни и маленького короля?? 

Эдикт о наследстве

Предусматривая такую возможность, 21 мая Людовик XIV узаконивает ранг своих двух внебрачных детей, герцога дю Мена и графа Тулузского, определив его как следующий после ранга принца крови, и дает эту привилегию детям герцога дю Мена. Этого недостаточно. В июле, в эдикте Марли он оговаривает, что в случае пресечения его законного рода трои могут занять узаконенные принцы. Подобное решение идет вразрез с основными законами королевства. Правитель, хором утверждают юристы, «может иметь принца крови лишь от королевы!» Если королевский род угаснет, то только нации будет позволено остановить свой выбор на новой династии. Корона не является собственностью: короля, он лишь ее узуфруктуарий, и он не вправе изменить основной закон наследования. В беседах с глазу на глаз Сен-Симон и клан герцогов и пэров изливают свое возмущение, но выказать свое неудовольствие публично никто не решается. Парижский парламент, регистрируя этот эдикт, не встречает на своем пути никаких затруднений. Людовик XIV столь умело перемешал своих внебрачных и законных детей, что в конце концов смиряется даже Мадам Пфальцская принцесса, мать будущего Регента. 

Завещание

Тем не менее принятые Людовиком XIV меры не решают вопроса о регентстве. 2 августа 1714 года Людовик XIV по настоятельной просьбе герцога дю Мена и госпожи де Ментенон составляет тайное завещание, в котором он ограничивает власть своего племянника. Для этого король создает Совет регентства, в который войдут сам регент, герцог де Бурбон, герцог дю Мен, граф Тулузский, канцлер, глава финансового совета, маршалы Вильруа, Виллар, д'Юкселль, Таллар и д'Аркур, четыре государственных секретаря и, наконец, генеральный контролер финансов. Все решения совета должны приниматься большинством голосов. Герцог Орлеанский, назначенный главой Совета, не имеет права решать что-либо в одиночку. Герцогу дю Мену доверена охрана и опека будущего Людовика XV, в его власти также оказывается военная свита короля. 26 августа король вручает это завещание первому президенту Парижского парламента, господину де Мему и главному прокурору д'Агессо, сомневаясь в том, что оно будет исполнено: «Они его хотели, мне надоедали, не давали покоя, что бы я ни говорил. Ладно! Отныне я купил право на свой отдых…» Да… Прошли те времена, когда всемогущий король навязывал всем свою волю! «Я купил право на свой отдых!» Постаревший, теряющий силы король вынужден подчиняться требованиям своего окружения… 

Цель королевских распоряжений

Завещание положено в нишу, выбитую в одной из больших опор дворца, — впоследствии ее будут защищать железная дверь и решетка с тремя замками. Позднее Людовик XIV сделает к нему две приписки: первая назначает маршала Вильруа воспитателем будущего короля, когда тому исполнится семь лет, а вторая касается назначений на должности королевского наставника и исповедника — эти обязанности король поручает Эркюлю Флери, бывшему епископу Фреюса, и преподобному отцу Мишелю Летелье.

Завещание, без сомнения, является серьезной ошибкой Людовика XIV, который под предлогом избавления королевского наследника от опеки своего племянника делает власть в период регентства непрочной и недолговечной. Разумеется, Филипп Орлеанский восстановит свои полномочия, в том числе и командование войсками, но ценой возвращения парламенту права ремонстрации. 

Янсенистский спор вновь разгорается

В последний период правления Людовика XIV стране угрожает другой, более тяжелый кризис, назревавший уже с давних пор. В провинциях королевства продолжает жить и действовать янсенизм, о смерти которого объявили несколько преждевременно, — медленно и коварно это учение оказывает влияние на умы людей, укрываясь за недоверчивостью некоторых французов по отношению к папе римскому. Янсенисты осознали, сколь необходимо распространять свое учение в широких массах, проводя работу со священниками и верующими. Вместо того чтобы включать себя в число праведников посредством теологических трудов, они прилагают усилия к тому, чтобы верующие читали труды Священного Писания. Ради этой цели они распространяют молитвенники и требники, переведенные на французский язык. Церковные власти этим обеспокоены. 

Доктрина отца Кенеля

Главой «партии янсенистов» слывет преподобный отец Паскье Кекелъ, ораторианец. Сам Кенель отрицает свою принадлежность к янсенизму, но он тем не менее возглавляет движение, нацеленное на то, чтобы вернуть Церковь к ее исходной чистоте. По мысли преподобного отца, храмы должны быть избавлены от реликвий, алтарных крестов или статуй святых, культ Девы Марии следует сократить и упростить, языком мессы должна быть не латынь, а французский язык… Сделав акцент на обновлении души и необходимости духовного совершенствования, сторонники этой реформы осуждают распущенность нравов, балы, театральные пьесы, мирские спектакли в целом. Однако французская Церковь в большинстве своем не разбирается в этих постулатах (не более, впрочем, чем в догмах иезуитов, составляющих единое целое с Римом) — ей, пожалуй, более понятны идеи нового августинианства. Поэтому основная часть духовенства вливается в своего рода «центральное течение», во главе которого стоят три знаковых персонажа: кардинал Луи-Антуан де Ноай, архиепископ Парижский, Шарль-Морис Летелье, архиепископ Реймсский, и Жак-Бенинь Боссюэ, епископ Мо.

«Дело совести»

Этот спор возобновляете» па поводу вопроса о «деле совести»: может ли исповедник отпустить грехи кающемуся, который, имея сомнения, или «мысленные оговорки» по поводу осуждения трактата Янсения, довольствуется «уважительным молчанием»? Вопрос, обсуждаемый в: Сорбонне и архиепископстве Парижском, вызывает живую полемику, в которую включаются Фенелон и иезуиты. В феврале 1703 года папа римский посылает свое первое осуждение. Кризис разражается с новой силой после ареста, а затем побега в Брюссель отца Кенеля. Изучение его бумаг выявляет на свет неутешительные для духовенства факты: у «секты» Кенеля есть множество друзей в самих церковных кругах. Церковь чувствует, что над ней нависла угроза. По просьбе короля и его сторонников папа Климент XI твердо осуждает «дело совести» в булле «Vineam Domini Sabaoth», опубликованной в июле 1705 года.