Людовик XIV. Слава и испытания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В экономическом плане Кольбер не был теоретиком. Разделяя концепции меркантилистов своего времени, он был убежден, что богатство страны измеряется его золотым и серебряным запасом. В целом эта денежная масса малоподвижна, поскольку часть грузов галеонов, пришедших из Вест-Индии (Америки), хранится в кубышках и накоплениях, будь то предметы искусства, культа или драгоценности. Чтобы увеличить монетную массу в королевстве, у которого нет ни золотых, ни серебряных рудников, необходимо увеличить количество экспортных товаров и уменьшить поток импорта. «Торговля, — пишет он своему кузену Кольберу де Террону, — это источник финансов, а финансы — это нерв войны». По его мнению, быстрое развитие страны может происходить лишь в ущерб другим нациям, ценой «экономической и торговой войны против всех европейских государств», главным образом против Англии и Соединенных Провинций (Нидерландов). 

Плоды меркантилизма

Эти основные принципы обусловили появление мануфактур и торговых компаний, предназначенных для производства качественного и конкурентоспособного товара. Помимо этого, мануфактуры начинают производить товары, имитирующие заграничные предметы роскоши. Политика Кольбера способствует улучшению производительности, уменьшению числа бездельников, рантье и должностных лиц, упразднению внутренних таможен и обременительных дорожных пошлин, унификации системы мер и весов, восстановлению дорог, росту колониальных завоеваний, обеспечивающих легкие способы добычи сырья, увеличению таможенных тарифов на границах… Довольно часто Кольбер слывет сторонником участия государства в управлении хозяйством, поскольку он стремится укрепить административный каркас страны, ее законодательную систему, включая репрессивные акты. Это ошибочное мнение. Кольбер не сторонник пассивной позиции, но он тем не менее не предтеча социалистов-утопистов, мечтавших превратить Францию в огромную мануфактуру казарменного типа, подчиненную беспощадной диктатуре пролетариата. Согласно Кольберу, государство должно быть заинтересовано в больших предприятиях, ему следует стимулировать инициативу предпринимателей дотациями или заказами. «Душа коммерции — свобода», — напишет он. Никогда этот человек не изъявлял желания объединять независимых торговцев, сельских производителей и рабочих из предместий в какой-либо корпоративный или цеховой организм. 

Претворение в жизнь больших проектов

Импульсы, исходящие от Кольбера, приводят к реализации больших проектов. Приведены в порядок пути сообщений. Стремительный взлет переживает мануфактурное производство: фабрика «Гобелены» в Париже производит мебель и декоративные ткани для королевских резиденций, не менее успешно справляются со своим делом «Сен-Гобен», «Ван Робе» в Абвиле и «Гинар» в Бове.

Существуют и другие мануфактуры, производящие жесть, трико, сукна, бумазею, порох, фитиль, якоря, не говоря уже о мельницах, лесопилках, кожевенных и литейных мастерских… Король предоставляет предприятиям субсидии, привилегии и монополии. Кольбер, помимо этого, пускает в ход и другие приемы, такие как промышленный шпионаж или переманивание специалистов. Нужно вызвать во Францию венецианских стеклодувных мастеров, голландских ткачей, фламандских кружевниц, немецких мастеров золотых дел, шведских металлургов…

Строгий регламент, вмененный предприятиям и контролируемый инспекторами, определяет условия изготовления и производства. Над всем главенствует качество товара. Ради сокращения потока импорта повышаются таможенные тарифы. Таким образом, налогообложению подлежит добрая часть грузов английских и голландских судов — олово, воск, масло, ткань, мыло, трикотаж…

Успехи такой политики неопровержимы, в особенности это ощущают предприятия, живущие заказами от государства, однако не везде меркантилизм приносит достойные плоды, и яркий пример этого — текстильное производство. В сущности, министру не удалось изменить менталитет и излечить богатых от их тяги к ренте и службе. Несмотря на все поощрения с его стороны, дворянство не занимается делами. 

Море и за морем

Придерживаясь основной линии политики Ришелье, Кольбер создал крупные монопольные морские компании, помещенные под королевское покровительство: Вест-Индская компания, Ост-Индская (1664), Северная (1669), Левантийская (1670) и Сенегальская (1673). Приобщив к делу личные накопления и общественные фонды, они пользуются привилегией освобождения от налогов.

Результаты, правда, далеки от того, чтобы вознести предпринимателей на вершину их амбиций. Французский экспорт страдает от «войны тарифов» и ответных действий голландцев. В отличие от английских или нидерландских предприятий, во французские компании вложено не столь много денег, они недостаточно оснащены. Флот развивается неравномерно. Вопреки стараниям Кольбера, отставание французских компаний от других держав становится все более заметным. Заморским предпринимателям удалось провернуть лишь несколько успешных дел — дело интенданта Талона в Новой Франции, основание Луизианы, исследование залива Гудзон и реки Миссисипи, но в целом колониальная политика не приводит к блестящим результатам. 

Большие ордонансы

Кольбер, обладающий холодным разумом логика, но страстно влюбленный в рациональность и увлеченный идеями централизации, не перестает бороться с анархией в области непомерно разросшегося свода правил и регламентов, древних обычаев и парализующих власть привилегий. Его желанием было бы привести «все королевство к единому закону, к единой системе мер и весов…» Каждое решение этого политика предварено кропотливым расследованием на месте событий. Интенданты финансовых округов посылают ему подробные отчеты об экономике и обществе. Взяв в помощники своего дядю, юриста Анри Пюссора, он занимается кодификацией ордонансов и юридических текстов: именно тогда начинается подготовка к большой «перестройке» гражданского кодекса («Кодекс Людовика» от 1667 года) и уголовного судопроизводства (1670), а также кодекса вод и лесов (1669), торговли (кодекс Савари, 1673) и торгового мореплавания (1681). «Черный кодекс», узаконивающий рабство, будет утвержден лишь после смерти Кольбера, однако именно он является его создателем. 

«Правило порядка»

В эпоху Кольбера восстановление порядка в обществе, уже предпринятое кардиналом Мазарини, продолжено. Парламенты, лишенные права называться верховными судами — верховным может быть только правитель! — вскоре обнаруживают, что их право на ремонстрацию отныне ограничено. Сеньориальные судебные ведомства приходят в упадок. Появившиеся при Кольбере специальные судебные органы, работающие в режиме выездных сессий, освобождают провинции от гнета местных царьков, господствующих над вверенными им землями.

Губернаторы провинций, избираемые комиссией на три года, понемногу становятся все более уступчивыми и сговорчивыми, а их прерогативы все более приобретают роль почетных титулов. Полномочия интендантов увеличиваются. Париж, неспокойный город с населением в 500 000 жителей, в прошлом доставлял немало хлопот. В ночное время суток город оказывался во власти нищих, бандитов, воришек и солдат-дезертиров, объединявшихся в банды. Кольбер, будучи государственным секретарем при руководстве двором короля, в чьи обязанности входит обеспечение порядка в столице, переложил заботу о безопасности города на плечи своего протеже Габриэля-Никола де Ларейни. Работа последнего увенчалась успехом. 

Королевский компромисс

Однако не стоит забывать о важной детали: Кольбер, воплощая в жизнь проект за проектом, следует королевской политике, направленной на централизацию и нивелирование. Людовик XIV вынужден действовать не спеша, осторожно и осмотрительно, рискуя тем самым замедлить процесс модернизации королевства. Он должен быть справедливым судьей своему народу; он сам берет на себя обязательство не лишать некоторые провинции местных привилегий. Но прежде всего ему нужно сгладить напряженность в обществе и восстановить политическое равновесие в этом сложном сословном организме. Этим и объясняется некоторая неторопливость и сдержанность короля в решении того или иного вопроса. Войну не выиграешь одним ходом: административная монархия, встречая на своем пути сопротивление, делает стратегические ходы — отступает, соглашается на компромисс даже с чиновничьими корпорациями. Эта нарочитая нерешительность монарха, эти мнимые колебания служат прекрасным объяснением той стремительности, с какой центральная власть, вопреки своей слабой структуре (700-800 человек, включая министров, государственных советников, интендантов и субинтендантов), сумела навести в государстве порядок. За несколько лет, обладая крайне ограниченными средствами, испытывая нехватку в сотрудниках административной полиции или в принудительных силах, Людовик XIV настоял на «доведении до полного подчинения». Чтобы достичь этого, он должен был опираться на министерские кланы, пустившие корни в отдаленных провинциях, и привлекать к налоговому капитализму элитные круги общества и городскую буржуазию. Региональная олигархия применяет эту систему в очень широких целях — чтобы убедиться в этом, стоит лишь взглянуть на великолепные частные особняки, построенные во всех крупных городах Франции.

Меценат и пропаганда

В отношении литературы и искусства Людовик XIV активно претворяет в жизнь политику кардинала Ришелье. Он привлекает к себе плеяду блестящих артистов, некогда бывших в компании Никола Фуке, и покровительствует множеству других художников и литераторов. Однако Людовик XIV — это не только «новый Август», просвещенный любитель, тонкий знаток и открыватель талантов. За всеми его действиями в отношении «деятелей культуры» сквозит явное желание использовать их в целях своей пропаганды. 

Меценатство

Речь идет о том, чтобы превозносить короля и его государство при помощи всех имеющихся художественных форм. Людовик XIV увлечен архитектурой и парковым искусством. Интерес к ним и желание заняться их разработкой вызваны мыслью о том, что эти долговечные памятники искусства могут служить идеальными образцами королевского величия. В ноябре 1662 года, описывая Кольберу средства «распространения и увековечивания славы Его Величества», поэт Жан Шаплен упоминает о «пирамидах, колоннах, конных статуях, колоссах, триумфальных арках, мраморных и бронзовых бюстах, эмалях, гобеленах, фресках и гравюрах». К этому списку он добавляет также королевские альманахи, панегирики, поэмы и медали.

Так возводится стройная система похвал, в которой нет места инакомыслию. Ее целью становится создание и распространение мифа о Короле-Солнце, о великодушном Аполлоне, о победителе Марсе, о галльском Геркулесе, о новом Людовике Святом. Удивительно в данном случае то, что подобный ошейник из требований не сковывает творца, свободного в созидании, не умаляет богатства французского искусства и не лишает его жизненной силы. 

Система верных слуг и вознаграждений

Политика меценатства допускает присутствие в королевском окружении группы преданных монарху поэтов и писателей, поставивших свое искусство на службу Его Величеству во имя его прославления. Людовик XIV добьется своей цели путем системы вознаграждений, распределяемых между почетнейшими литераторами той поры. Список деятелей, каждый год составляемый Шапленом и Перро, содержит от 60 до 80 имен. Лучше всего Людовик XIV относится к ученым-иностранцам: Кассини и Гюйгенс, например, получают один 9000, а другой 6000 ливров. Историк Эд де Мезере получает 4000 ливров, Корнель — 2000, Кино и Перро — по 1500 ливров каждый, Мольер и Буало — 1000 ливров… Величина награды варьируется в зависимости от того, в милости или в немилости пребывает «получатель сего». Мезере, осуждавший тяжесть налогового бремени, обнаруживает, что его пенсия урезана наполовину, а Буало и вовсе не находит себя в списке (причина его опалы — насмешки над его составителем, поэтом Шапленом). Лафонтен, остающийся преданным Фуке, не получает ничего вовсе. Королевское меценатство должно, тем не менее, учитывать различия. Общая сумма пенсий достигает в 1664 году 77 500 ливров — чуть больше половины той суммы, которую получает принц де Конде или госпожа де Монтеспан на воспитание королевских бастардов. И эти суммы в дальнейшем будут лишь уменьшаться… 

Академии

В 1663 году Кольбер формирует «Малую академию», которая впоследствии, в 1701 году, превратится в Академию надписей и изящных искусств. Поначалу в нее входят Жан Шаплен, Франсуа Шарпантье, Эмабль де Бурзей и аббат Жак Кассань. Цель академии — произвести отбор надписей и девизов королевских памятников, а также подписей под гобеленами и медалями. «Господа, — заявляет «комиссии» Людовик XIV, — вы сами можете судить о чести, которую я вам оказываю, ибо вам я доверяю самую драгоценную в мире вещь: свою славу». «Малая академия» займется также «металлической историей правления Людовика XIV», превознося деяния короля — военные победы, королевские путешествия, возведение памятников — при помощи медалей. В сферу ее действий попадет не только нумизматика, но и живопись, скульптура, гравюра, музыка, танец, опера, риторика, архитектура, гобелены. «Малая академия» станет своего рода министерством культуры и пропаганды, управляющим делами искусства во Франции и выполняющим функции цензора. Параллельно с этим учреждением будет создана система королевских академий, предназначенных осуществлять контроль в научном, литературном и художественном мире: это академии наук, танца, музыки, живописи и скульптуры. После смерти канцлера Сегье Людовик XIV берет под покровительство Французскую академию, созданную в 1634 году. Он выплачивает пенсии выдающимся артистам и ученым (размер пенсии зависит от степени научного рвения), включая и некоторых иностранцев — тех, что усердно прославляют короля Франции, Для чести Его Величества важно, пишет Жан Шаплен, «чтобы казалось, что его восхваляют добровольно, а для того, чтобы создать видимость доброй воли; необходимо, чтобы его воспевали и за пределами его государства». Король, напоминает он, «милостив, но он знает, что делает, вовсе не желая прослыть простаком…» 

Балеты и карусели

Молодой король в окружении аристократии, подчинившейся его власти, — таково значение праздника Карусели, развернувшегося 5-6 июня 1662 года перед 15 000 зрителей в Париже, во дворе Тюильри. Разделившись на четыре группы по четыре всадника, молодые сеньоры держат щиты, на которых изображены символические картины и девизы, говорящие об их покорности или восхищении: «Uni militat astro» («Он сражается лишь для одной звезды»), «Reprice florebo» («Взгляни на меня, и я вновь зацвету»)… Вся эта «карусель» вращается вокруг молодого короля, который, облаченный в одеяния римского императора, выстраивает новую политическую систему, в которой дворянство играет роль его клиента или должника. В это же время постепенно набирает силу образ Короля-Солнца, а сам Людовик XIV берет для своего девиза знаменитое «Nee pluribus impar», которое не так-то просто перевести. В те времена большим знатоком и теоретическим разработчиком помпезных барочных празднеств считали преподобного отца-иезуита Менестрие, крупного специалиста в области геральдики; именно он разрабатывал эмблематические правила подобных действ, творя тем самым новый мир. 

Король и науки