– Вы верите в судьбу, Какаши-сэнсэй? – задумчиво.
Тучи над городом продолжали сгущаться, готовые в любой момент обрушиться на головы несчастных студентов. Ох, не хотела бы она оказаться на улице, когда это произойдет. А так, блять, и будет. В этом розововолосая не сомневалась.
С тех пор, как она задала вопрос, прошло так много времени, что Сакура уже и не рассчитывала на то, что Хатаке ответит. Но тот ее удивил.
– Временами, – судя по его голосу, мужчина не особо горел желанием мусолить эту тему.
Девушка нахмурилась. Такой ответ ее явно не устроил.
– Хорошо, тогда… – затушив окурок, Сакура повернулась к физику. – Наша встреча. То, что мы оба пришли на эту крышу. Как Вы считаете, это судьба?
Бросив на нее короткий взгляд, мужчина улыбнулся краешком рта. Прямо как Саске. Аж мурашки по спине.
– Я не думаю, что это судьба, Сакура, – пожал плечами Хатаке, возвращаясь к своему занятию. – Тебя просто бросил парень. Ты ведь поэтому начала курить? Если бы не это, ты бы и не подумала сунуться на эту крышу. А я здесь часто бываю. Так что это чистой воды совпадение.
– Откуда Вы знаете? – на сей раз абсолютно серьезно спросила Сакура. Ох, как же ей хотелось залепить ему пощечину и уйти. Ладно, тебе ее проблемы кажутся незначительными, наплевать и растереть. Но ей-то ой как херово! Ей-то катастрофически! Мог бы и не вести себя, как скотина последняя.
– Может, это она и есть. Судьба. Может, так она и проявляется, – решила продолжить девушка. Раз уж все равно начала этот разговор. Лучше бы держала язык за зубами, ей Богу!
– Что, если Ваша жизнь вела Вас к этому моменту? – закончила розововолосая, требовательно скрестив руки на груди. Пусть теперь только попробует не ответить.
Мужчина тяжело вздохнул и, выкинув окурок в хуй знает куда, развернулся к девушке. Должно быть, выглядела она довольно забавно.
– Допустим. И что же ты предлагаешь?
На удивление в его словах Сакура не заметила ни намека на сарказм. В его темно-серых глазах читалось мрачное спокойствие. И о Саске уже больше как-то не думалось. Не до него сейчас.
Так бы они и стояли, глядя друг на друга, если бы у Харуно не завибрировал в кармане телефон. Сообщение от Ино. Подруга намекала, что Сакуре было бы неплохо появиться на занятии, если она не хочет, чтобы его засчитали как прогул.
– Предлагаю Вам вернуться к студентам, пока они не решили, что пары отменяются, – улыбнулась девушка, словно и не было этого разговора.
Подобрав с пола сумку, она засунула обратно пачку сигарет и, бросив на прощание «До свидания, Какаши-сэнсэй», покинула их убежище.
И снова этот приторный вкус. Клубника и банан.
И снова этот, мать его, Учиха, тискающийся со своей подружкой на задней парте.
_____________________
* – «Воздух был настолько пропитан влагой, что рыбы могли бы проникнуть в дом через открытую дверь, проплыть по комнатам и выплыть из окон».
Габриэль Гарсиа Маркес, «Сто лет одиночества»
========== О ноябре, смерти и студентке в белом халате. ==========
Какаши ненавидел ноябрь, хотя особых причин на это не было. Он просто его ненавидел. С этим месяцем связано много неприятного. Он знал, что ноябрь-то, в самом деле, и не виноват вовсе, но перестать ненавидеть его не мог, только чаще стал покупать сигареты. Так было намного проще.
Закончив объяснения, мужчина закрыл глаза и усмехнулся, вспоминая вчерашний разговор с Сакурой. Стоило тогда держать язык за зубами. Он уже не раз пожалел о том, что рассказал ей. Интересно, придет ли она сегодня, или того разговора все-таки было достаточно, чтобы ненужные мысли выветрились из ее головы? Нелегко было признавать, но ему не хотелось, чтобы она так быстро приходила в себя. У него уже давно не было достойного собеседника.
***
На улице в этот день холоднее обычного, а она снова в своей тоненькой кофточке и короткой юбке. Красивая, но стоит ли эта красота будущей простуды. Хорошо, если только простуды, без осложнений. И волосы ее снова на ветру развеваются. Какаши кажется, что он может наблюдать за ней долго. Успокаивает не меньше сигарет, это грустно немного. Сразу напрашивается вопрос - почему? Впрочем, и ответ находится сразу, потому, что она уже скоро придет в себя, и он снова будет стоять на этой крыше в одиночестве, и в нем нет ничего гордого. Это просто одиночество. Оно сильнее сжимает ледяные пальцы на шее, а может и скребет на душе, словно кошки, — Хатаке за столько лет так и не смог определиться с ощущениями. Пожалуй, это тоже неважно.
Мужчина медленно подошел к ней, на ходу расстегивая пуговицы белого лабораторного халата. Пусть он и не согреет, но возможно хоть немного защитит от ледяного ветра. Сакура даже не обернулась, услышав звук приближающихся шагов. На крышу редко кто приходит, особенно в середине ноября. Здесь холоднее, чем в парке, где и собираются все курильщики. Однако была еще одна причина, по которой студенты, да и некоторые преподаватели избегали это место. И имя этой причины – Какаши Хатаке. Ему было все равно, есть кто на крыше или нет, просто многие не могли вынести повисшую вокруг мужчины тяжелую атмосферу.
Какаши снял с себя халат и накинул на ее плечи. Девушка обернулась, непонимающе посмотрела на мужчину, ожидая ответа на свой невысказанный вопрос.
- Заболеешь ведь, - пожал он плечами, опираясь об ограду. – Цунаде такую способную студентку потеряет.