- Коли бабы останутся в крепости, в казарму их не таскать, никакого блядства. Только по согласию, в отдельной комнате, всё понятно? Драк из-за женщин не потерплю, при первом же случае виновницу выгоню, хоть ночь будет. Кому нужны женщины, приводите с улицы в крепость, но, по желанию, и показывайте Палычу и доктору. Кто захочет взять жену, в Сарапуле есть мулла, обвенчает. Насчёт отдельного жилья разберёмся.
После определения будущих поломоек на жительство, мы занялись работой с пленными. Разделённые на десять групп по количеству сараев, крестьяне уже пришли в себя, поели и собирались домой. Мы объяснили, что на ночь, глядя, выгонять никого на мороз не собираемся, особенно раненых. Вместо вечерней сказки предложили политинформацию в лучших традициях советских времён, где агитировали за поход на Дальний Восток, в Беловодье. Для ускорения процесса мы с Палычем разделились, затем пошли в народ. После обычного вступления, где я выкладывал аргументы, уже напечатанные в листовках, наступал 'вечер вопросов и ответов'. Обозлённые крестьяне первым делом пытались обвинить нас в убийстве их товарищей, в нанесении ран им самим. Эти претензии я разбивал одним вопросом, - 'Кто вас просил нападать? Мы тут год живём, никого не трогаем. Не я в твою деревню пришёл, а ты в мою. Кто же виноват, по носу получил, юшка потекла, не реви, терпи, да на ус мотай. Так нас в детстве учили драться?'
После этого выплеска обиды начинался настоящий разговор, с мыслями о вольности крестьянской, о двух извечных русских вопросах, - 'Кто виноват?' и 'Что делать?'. Мы договорились не растекаться мыслью по древу, задерживаться в каждом коллективе не больше часа. Мы не пытались за это время сагитировать крестьян в свои ряды, понимая, нужно время и обдумывание наших тезисов, чтобы к нам приходили убеждённые люди, а не жаловались потом на обман. Мне, например, понравилась игра с предложением крестьянам подумать, что будет, если завтра все станут свободными. Благо, время соответствовало, богатейшие чернозёмы юга России ещё не освоены, находились под угрозой нападения крымских татар. Потому игра была беспроигрышной, выбрав себе жертву, я задавал свой вопрос и вместе с окружающими крестьянами начинал рассуждать.
- Вот, освободили всех крестьян в России, что ты будешь делать?
- Как пахал, так и буду жить, - отвечал крестьянин.
- Так земли у тебя нет, - это беспроигрышное замечание всегда попадало в точку.
- У барина возьму исполу.
- Так ты крепостным и останешься, будешь на барина работать, до смерти долги не отдашь, и детей похолопишь.
- Тогда куплю землю, - пытался найти ответ парень, понимая, что оплошал.
- Так денег у тебя нет, а займёшь, опять кабала будет, не хуже, чем у барина. Случись неурожай, отберут у тебя землю, да в долговую яму сядешь.
- Ну, не знаю, пойду искать свободные земли. На них и осяду.
- Так в России свободных земель нет, только помещичьи, да казённые. Разве монастырские ещё забыл. Чтобы свободные земли найти, надо далеко в Сибирь забраться. На хороших землях, как ты понимаешь, могут быть другие хозяева, или дикари-нехристи, прости господи. ( На этом месте мы все дружно крестимся). Придёшь ты туда, поселишься один, ну, с женой. А соседей нет. Случись чего, никакой помощи не добьёшься, попа близко нет, ни крестить, ни отпеть. Кузнеца рядом нет, купцы не приедут. Можно, конечно, поселиться близко к городу, так там опять поборами замучают, да лихие люди из кабаков полезут. Вот так. Куда крестьянину податься, зачем тебе свобода?
- Тебе ведь, свободу ещё не дали и никто не даст, - после некоторого перерыва продолжаю доводить парня до истерики, - кроме меня. Я тебе не обещаю свободу с голым задом, я совсем ничего не обещаю. Я сам ухожу на Восток, в Беловодье, где нет помещиков, земля свободная, климат тёплый. Там собираюсь жить со своими друзьями так, как по Правде Русской положено, без поборов и рекрутства, без рабов и барщины. А на врагов, дикарей-нехристей, прости господи (общее крестоположение), найдётся управа. Пушки наши видел? Вот так-то.
Не агитируя крестьян немедленно переходить под своё начало, я уходил в следующий сарай. Что говорил Иван, я не знаю, но, думаю, его агитация была практичнее моей. Закончили мы свою политучёбу поздно вечером, вымотались, как бобики на помойке. Усилив караулы, попили втроём чай, наши поздние чаепития стали традицией, своеобразное подведение итогов и согласование планов. На этот раз настроение, несмотря на усталость, бодрое, планируем глубокую разведку и окончательный разгром остатков отряда восставших. Под командованием некоего Юськи Антонова, якобы яицкого казака. Жив ли этот Юська, мы не знали, оставалась надежда, что он погиб и после ночного разгрома отряд без командира рассеялся. Учитывая, что днём никакого движения в окрестности крепости не замечалось, шансы на мирное изгнание бунтовщиков были велики. На всякий случай, мы обсудили наши действия, согласовали время и условные знаки. Жаль, что радио ещё не изобрели, надо быстрее заняться этим вопросом.
Утром мы попрощались с нашими постояльцами, выдали им листовки, да и выгнали за ворота, указав дорогу на Прикамск и Бабку. Конные разъезды резво прочесали округу, подтвердив наше предположение об отступлении восставших. Судя по следам, расходились бунтовщики по всему направлениям небольшими отрядами. Надо полагать, решили заняться реквизицией продуктов у крестьян, пленные жаловались на плохое питание последние дни. В лесу нашли свежую братскую могилу, хорошо, хоть на это хватило совести у разбойников, не бросили своих подельников на поживу волкам. Что здесь будет твориться через полгода, после рейдов царских карателей, страшно представить. Солдаты точно не будут хоронить расстрелянных и повешенных бунтовщиков.
Мы двумя взводами на конях двинулись по дороге в Прикамск, желание освободить посёлок, а, главное, завод, было огромное. Нам нужна продукция завода, полгода без дела сидеть нельзя, завод должен работать. Мне было всё равно, кто будет продавать нам полуфабрикаты и жесть, лишь бы поставки шли регулярно. Искать другого поставщика в это время не только бесполезно, опасно, весь Урал охвачен восстаниями. Надёжней работать с испытанным заводом, тем более, самым близким. На полпути к посёлку мы увидели на дороге два замёрзших трупа пугачёвцев, судя по ранам, погибли от потери крови. Видимо, они шли последними, и похоронить некому. Забросали трупы хворостом, захороним позже, двинулись дальше, выслав вперёд четверых всадников разведки.
Окраина посёлка выглядела пустынно, чтобы не попасть в засаду, мы обогнули по лесу ближайшие к дороге хозяйства. Я с Чебаком спешился, пробираясь к крайним избушкам. Хозяева домов были нам знакомы, но, бережёного бог бережёт. Мы скользнули во двор, где Чебак сразу проверил надворные постройки. Кроме скотины, никого в стайке не было, что внушало надежду на отсутствие засады. В самом деле, не будут же в каждом доме засаду устраивать. Так и вышло, хозяйка оказалась в доме, узнала меня и поделилась новостями, пока Чебак мёрз во дворе. Известия, однако, стоили того. К моему удивлению, завод работал и выпускал продукцию, а рабочие сами выбрали временного управляющего. С ума сойти, всего пятнадцать лет назад половина этих рабочих насильно была рекрутирована в завод из крестьян, столько лет они ворчали, выражали недовольство принудительными работами. Сейчас же, едва получив свободу, сами выбрали управляющего и добровольно работают. Интересные дела получаются, как же угнетение уральских рабочих, описанное Бажовым и другими пролетарскими писателями? Хотя, Прикамск никогда не был Уралом, где на Демидовских заводах действительно в кандалах работают. Сам видел подобное в Оханске, на заводе пресловутого промышленника Коркина. У нас, в Прикамске, при всех злоупотреблениях Алимова, люди жили и работали спокойно, по-человечески.
- Семейство Шадриных, как? - интересовал меня грешный вопрос.
- Да, никак, работают на заводе, Кольку похоронили, да и вернулись на свои места. Правда, сейчас никого не задирают, ходят тихие, молчат всё больше.
- А пугачёвские отряды где, вчера должны были проходить через посёлок остатки их отряда.
- Эти были вчера, так твои же бывшие парни окружили их, с ружьями, да и спровадили дальше по Сарапульскому тракту. Так и живём, да ты сам съезди в управу-то, да поговори с Михалычем, временным управляющим, помнишь, поди, его, старший мастер из литейки.
- Так и сделаю, Степанида, прямо сейчас поеду. Только, не застрелят ли меня ваши охранники?
- Да ты что, они и так переживали из-за тебя, слышала, передрались между собой. Нет, не должны стрелять, любят они тебя.
- Спасибо Степанида, мужу поклон передавай.
Полученные сведения давали надежду на успех нашей поездки без всяких конфликтов, если заводская охрана промолчит. Поделившись информацией со своими ребятами, я поехал к заводоуправлению во главе нашего отряда. Палыч в нашей поездке не участвовал, остался в крепости, контролировал зачистку окрестностей от оставшихся мелких отрядов. Так, что решение принимать мне одному, мои парни не могли возражать. Медленно, словно в американском вестерне, наш отряд выехал на площадь перед заводоуправлением. Парни из моего сопровождения остановились, занимая круговую оборону, я спешился, направляясь в управу. Из дверей здания вышли четверо моих бывших учеников с ружьями в руках.
- Здравствуйте, Андрей Викторович, - дружно поклонились ребята.
- Здравствуйте, Михалыч на месте?
- Да, проходите, пожалуйста.
Михалыч действительно оказался на месте, чуть не подпрыгнул при моём появлении. Думаю, он испугался, что я приехал мстить за своё предательское пленение. Чтобы не издеваться над бывшим мастером, сразу сообщил ему цель своего приезда. И не зря, потому, как почти все эти дни завод продолжал работу, склады ломились от готовой продукции. Воспользовавшись ситуацией, я выторговал небольшую скидку и казённые сани, чтобы сразу доставить продукцию в Таракановку. День вышел исключительно удачным, учитывая, что рассчитались мы бартером - ружьями и патронами. Ну, прямо, как у нас в девяностые годы. Видимо всегда так, когда кругом разбойники, деньги скапливаются у них, а простым работягам остаётся бартер. К нашей чести надо сказать, что следующие поставки мы уговорились оплачивать полновесными серебряными рублями.
Кроме коммерции, мы договорились с Михалычем о совместных действиях против разбойников. Временный управляющий клятвенно обещал сообщать все новости в Прикамске, а также пригласил вернуться попа с попадьёй и детьми, доктора и трёх старших мастеров. Всем им, от имени жителей, была обещана охрана и безопасность. Одним словом, чистое самоуправление, как в годы гражданской войны. Последние месяцы мне так напоминали покинутую страну, даже жутко становилось порой. Неужели ничего не меняется, двести лет прошло, а в России всё те же проблемы и те же способы их решения. Как обычно, до царя далеко, до бога высоко, так и живём, как сами договоримся. В принципе, такие отношения меня даже больше устраивали, за себя мы постоять сможем против любых разбойников, это не с государством ссориться.