(создание налоговой полиции в связи с возникновением сверхбогачей?)
Санкт-Петербург. 1796 год.
- Тихон, узнай, как там княгиня с детьми, готова? - граф Никита Сергеевич Желкевский любовался на себя в ростовое зеркало. Хорош, ай, хорош! Никакого животика, лицо загорелое, волосы с проседью, но, свои. Лет пятьдесят можно дать, не больше.
Никите многие говорили, что на свои шестьдесят он не выглядит, когда он отмечал юбилей. Похоже, доля правды в их словах была. И то сказать, лет восемь назад граф шокировал высшее общество столицы, начав заниматься бегом в своём парке и подкачкой на самодельных тренажёрах. Результаты, как говорится, на лице. Ещё раз, поправив на поясе пистолет скрытого ношения, Желкевский отошёл к окну, выходившему на улицу. Всё нормально, паровик попыхивал, ожидая у парадного крыльца. Сзади нервно перебирали ногами жеребцы охраны, сопровождавшей выезд семьи графа на двух открытых экипажах.
Никита невольно задержал взгляд на своём паровике, как сразу назвали локомобили, договорившись все названия новинок русифицировать, как можно больше. Паровик своими формами напоминал Желкевскому скорее автобус, нежели персональный автомобиль. Высокий, на огромных широких колёсах с протектором в лучших традициях колёс внедорожников( всё-таки Россия), с кабиной для водителя и штурмана, он же механик, в которой хранились инструменты на все случаи жизни - лебёдка, ломы, лопаты, цепи и т. д. Там же, в кабине был запас топлива в канистрах, запчасти, оружие, сухой паёк и прочие мелочи. Для пассажиров оставался двенадцати местный салон, отделанный в стиле делового классицизма - кожаные кресла, столик, бар, тахта, даже биотуалет в небольшом пенале.
Вытянутый вперёд высокий, как у грузовика капот, скрывал внутри себя новинку - не обычный паровой двигатель на угле или дровах, которые регулярно приходилось подкидывать, помощнику водителя. Нет, паровик отапливался переработанной нефтью, позволявшей часами не заглядывать в топку. Разве нагар ежедневно счищать, да патрубки промывать кипятком в холодную погоду. Нефть в больших объёмах уже третий год возили из Баку, в огромных бочках. Нынче летом сразу два паровых танкера типа река-море, конструкции сарапульской верфи Кожевникова, успели сделать два рейса в столицу, доставили более двухсот тонн сырой нефти.
Всё сырьё перегнали на керосин и "остальное", керосином работники графа заправляли лампы, а "остальным" топили паровики. Дым шёл, как у старого Краза, но, умельцы сразу вывели выхлопные трубы сзади экипажа. За последние пять лет опыта изготовления паровиков в мастерской Желкевского набрались изрядно. Благо, хозяин сразу избежал большинства проблем, нарисовав первые эскизы паровиков достаточно внятно, с размерами и подробной деталировкой сложных узлов. Таких, как коробка передач, общая компоновка паровика, рулевое управление, ширина и форма колёс, толщина шин и внутренние камеры для них, и многое другое. С марками стали и бронзы помог Быстров, он же исправно поставлял подшипники всех типоразмеров, электрические лампы(в Аннаме стали выплавлять дешёвый вольфрам), а листовое железо, и позже сталь выпускали на таракановских заводах Кожевникова, шины и камеры взялся производить тесть Володи, между прочим, из натурального каучука. Так, всем миром соорудили первые "самобеглые коляски".
Ну, с той поры прошли почти пять лет, мастерская разрослась до небольшого заводика, выпускавшего два паровика в неделю, благо, спрос был неплохой, особенно в последнее время. Продавали всего две модели - простую и "навороченную". Хотя, на волне энтузиазма Никита уже подумывал о проектировании паровых тракторов, бульдозеров, кранов. Да и потребительский рынок личных паровиков не собирался отдавать никому, тут даже Быстров помешать не сможет, далеко слишком. Так, что года через два Желкевский планировал снизить стоимость паровиков, перевести их на жидкое топливо, да завалить всю Европу "самобеглыми экипажами". Европейцы народ прижимистый, быстро поймут, что лошадь надо кормить каждый день, а паровик может стоять месяцами, пить-есть не просит.
Тем более, что в Европе Никита давно подкармливал два десятка газетных издателей и журналистов, по привычке двадцать первого века. Хлебушек с маслом они вполне отрабатывали, почти десять лет создавали в Пруссии, Баварии, Померании, Саксонии, Франции, Голландии, Испании образ богатой передовой и, главное, щедрой, России. И, естественно, лучшего представителя деловой русской аристократии - графа Желкевского, на десятилетия опередившего своими паровозами, паровиками, биноклями и прочими чудесами техники, косных и отсталых немцев, французов и прочих англичан. Никита лично инструктировал многих журналистов и агентов влияния в Европе, чтобы создавали нужное общественное мнение, нужное для России, разумеется.
Бывший советский офицер не мог простить европейцам и америкосам наглой лжи и двойных стандартов в отношении к России двадцатого и двадцать первого века. Когда русские подавались для европейских обывателей дикарями, неспособными усвоить достижения европейской культуры и цивилизации. А проплаченные американским госдепом российские хапуги кричали, что "эта страна" проклята, народ ленивый и глупый, только Европа и Америка могут дать русским свободу и счастье. Теперь Желкевский не жалел времени и денег для формирования подобного образа, с точностью до наоборот. Журналисты регулярно, в различных изданиях, поливали грязью своих соотечественников, расхваливая Россию, и тоскуя по истинным ценностям человеческого духа, доступным лишь русским.
Только в такой передовой стране, как Россия, можно проезжать тысячи вёрст за считанные дни по чугунке, пользоваться новинками человеческого гения - крикунами, бансами, паровиками, пароходами, снимками и прочим. Даже те немногие железные дороги, проложенные в Европе, купленные европейцами в России крикуны и прочее, совсем не то. Как говорится, и дым пониже, и вода пожиже. Одним словом, только в России человеческий гений способен подняться до истинных высот, а мастер, ремесленник, художник или простой рабочий, может получить достойную оценку своего труда именно в России, больше нигде. Со своей стороны, Желкевский всячески поддерживал эти настроения, постоянно вербуя в Европе квалифицированных рабочих, мастеров, учёных, художников, не забывая подавать всё это с помпой и огромной рекламой. Никита надеялся ещё при жизни увидеть результаты этих трудов, когда надменные французы и чопорные англичане будут считать счастьем отправить детей на учёбу в Россию, да и самим побывать в этой благословенной стране.
Пока же граф любовался своим паровиком, поломавшим многие эстетические традиции восемнадцатого века. Но, возможно благодаря этому, невиданному здесь дизайну, оказавшемся на пике популярности. Лаковое покрытие стального цвета придавало всей конструкции хищный вид. Паровик смотрелся скорее бронетранспортёром, нежели легковым экипажем, и было, отчего. Мощность почти сто лошадиных сил, закрытый кузов из полумиллиметровой листовой стали, широкие окна с двойными стёклами. Отделка снаружи исключительно пижонская, золочёные и никелированные бамперы, диски колёс, ручки и молдинги. Графский герб на дверцах, встроенная рация и два помповых ружья в футлярах под сиденьями, на всякий случай. Пружинная подвеска, восемь колес с резиновыми шинами, три передних передачи, одна задняя.
Год назад граф впервые появился на своём паровике в столице, очередной раз удивил привыкшую к новшествам публику. За годы выпуска конструкцию паровика отработали в Таракановке и Петербурге неплохо, модель вышла надёжная и мощная. Пришлось, как уже принято, подарить одну машину государыне и такую же наследнику. Павел, стараниями Никиты Сергеевича, в этом мире немного изменил свою, так сказать, ориентацию, с военной увлечённости в техническую. Не зря Желкевский с первых лет жизни в Петербурге искал подходы к наследнику, старательно маскируя свой воспитательный интерес. Ради этого провёл железнодорожную линию в Гатчину, телефон, подарил наследнику личный поезд, с бронированными вагонами. Павел Петрович, как известно, был сторонником твёрдой дисциплины и воинской мощи, которую, в качестве примера для подражания, в реальной истории нашёл у Фридриха, прусского короля.
Графу Желкевскому удалось показать молодому тогда наследнику эту проблему с другой стороны, устроив несколько экскурсий на свои заводы. Конвейер, с его чёткими поступательными движениями, строгая производственная дисциплина рабочих и вспомогательных служб, произвели на юношу должное впечатление. Потом была поездка с государыней на юг, в завоёванную Таврию, где Потёмкин показывал всем богатейшие земли юга России. Часть пути свита императрицы проехала по железной дороге, с восторгом наблюдая попытки всадников обогнать поезд. Через год Желкевский показал Павлу бронепоезд, продемонстрировав все его достоинства в полной мере, вплоть до стрельбы в упор по бронированным вагонам из пушек ядрами, чем окончательно склонил будущего императора от воинской муштры к инженерным занятиям. Используя весь свой талант убеждения, бывший офицер Советской Армии, Желкевский неоднократно разыгрывал потешные бои с применением новейших образцов оружия. И, смог заинтересовать Павла производством оружейных новинок, невиданных в Европе. Чтобы парню было, где играть в "стратегию", граф подарил наследнику небольшое оружейное производство.
На том "подарочном" заводе, отрабатывая технологию металлообработки, наследник вдоволь наигрался в командиры, замучил муштрой рабочих и мастеров. Одновременно, получил массу полезных уроков, невозможных в придворной жизни. На собственном опыте Павел увидел разницу между мастером своего дела и неопытным рабочим, когда в запале нетерпения выгнал строптивых мастеров и заменил их послушными крепостными. Никакое усердие не заменит умения поймать "сотку" при обработке детали, получить изделие с нужным допуском, не уводя в брак. Увидеть структуру дерева и не расколоть его при обработке, получить отливку нужного качества, определяя готовность расплава на глаз, по цвету. Характер наследника, столкнувшегося с подлинным мастерством, а не подхалимажем придворных, за годы работы на производстве, заметно изменился к лучшему. Он, человек неглупый, открыл для себя незаменимых людей, научился уважению к труду, уважению к человеку не по званию и происхождению, а по умению.
Да Никита, зная восхищение будущего Павла Первого Фридрихом Великим, в первую очередь из-за того порядка, что вбивался в прусские войска, решил продвинуться дальше. Он подсунул наследнику книжицу о новомодной теории "механистического государства". Там истинным благоденствием описывалось устройство государства, где люди, словно детали в машине, исполняют свои обязанности чётко и вовремя. Увлечённому техническими новинками, наследнику приглянулась примитивная и наглядная теория государства, напоминающая производственный участок. Где государю необходимо подобрать нужных людей на ключевых постах, собрать, так сказать, работающий механизм. После чего остаётся лишь давать указания, да "смазывать" механизм, чтобы страна процветала, и указания правителя выполнялись быстро и чётко. Теория примитивная, но, весьма популярная в восемнадцатом "просвещённом" веке, когда Екатерина Вторая переписывалась с вольнодумцем Вольтером, чем в полной мере и воспользовался Никита.
Постепенно, в игровой форме, используя заказанные статьи в газетах, купленных иностранцев, а чаще искреннее восхищение офицеров русским оружием, Никита годами вбивал в мозги наследника мысль, что русское оружие лучшее в мире. Благо, это соответствовало истине. Постепенно Павел убеждался, что не только оружие лучшее в мире, но и русская техника, русское производство и так далее. Благо, управление человеческим сознанием Никита освоил неплохо ещё в двадцатом веке. А тут требовалось немного, всего лишь показать товар лицом. Учитывая, что все "новомодные" экономические теории для Желкевского были школьной программой по арифметике, показать себя с лучшей стороны, Никита смог. Но, опытный интриган, Желкевский не увлекался, в политику не совался, в ближний круг государыни не лез, взятки совал исправно и кому нужно, богатством не кичился.
Зато добился с годами нужного результата, наследник усвоил основные законы экономики производства. В частности, твёрдо знал истину о превосходстве крупносерийного производства над кустарным и мелкосерийным. С той же точки зрения Павел, при подаче Никиты, научился оценивать и другие окружающие явления. Начиная с крупных сельских хозяйств, их превосходство перед крестьянским двором в стоимости и размере выращенного урожая. Заканчивая государственно-административным делением России. Где простые губернии соседствовали с Польским царством, наделённым особыми привилегиями. Никита смог довести до будущего императора немудрёную мысль, при таком разнообразии правил игры, в каждом регионе будет своя, пусть хорошая, но мелкосерийная экономика. А самую лучшую в мире промышленность, самую богатую экономику в России, можно построить только при унитарном государстве, когда все регионы станут равны, по крайней мере, в промышленности и торговле.
Павел, конечно же, увлёкся этой механистической теорией, мечтая пойти в этом деле дальше своего кумира Фридриха. А, коварный Желкевский, усиленно в этом царевичу помогал, демонстрируя свои достижения в поточном производстве, плановое развитие и прочие экономические приёмы. Популярно разъясняя будущему императору себестоимость продукции, её зависимость от хорошей логистики, теорию добавочной стоимости и многое другое. И, неоднократно намекал, что теоретизировать может каждый, а создать настоящее, сильное, механистическое государство - такой подвиг ленивым и недалёким европейцам не по плечу. Конечно, грамотный инженер из наследника не вырос, но, кое-что запало Павлу Петровичу в голову.
В первую очередь, важность промышленного развития страны, защита внутреннего рынка и русских патентов, как преимущественного развития производства, необходимость захвата русскими промышленниками и купцами внешних рынков. Но не только эти, чисто технико-экономические моменты. Павел Петрович, осторожно направляемый Желкевским, на фоне механистической и унитарной теории государства, постепенно приходил к убеждению применить унитарное построение государства на практике, в частности, в России. Рано или поздно, но Павел станет императором, а Никита даже "догадывался", что это состоится в 1796 году. Дату смерти Екатерины он хорошо запомнил по романам Тынянова. И, нашему интригану не составило особого труда в течение двадцати лет "капать на мозги" наследнику престола, сравнивая серийное отлаженное производство с огромной Россией, разделённой на княжества, царства, губернии и прочие самостийные минигосударства.
Результатом своих трудов Никита остался доволен, наследник вырос неплохим экономистом. Более того, старательно применял полученные знания в развитие механистической теории государства. Именно с позиции экономики, будущий русский император твёрдо выстраивал своё видение внешней русской политики. Россия, с подачи Желкевского, стала для Павла образцом серийного и крупносерийного производства, конкурирующего с европейцами. И, естественно, при прочих равных условиях, русский правитель будет лучшим в этой борьбе, если конкуренты не смогут выстроить у себя серийное производство. А, что нужно для этого? Правильно, нужно приложить все усилия, чтобы раздробить крупные развитые государства на мелкие. И, всячески мешать объединению небольших государств в крупные, сильные страны, способные конкурировать с Россией.
Своё видение политики России будущий император упорно прививал детям, особенно наследнику Александру. И, как видел Желкевский, эти усилия не пропали даром, Александр рос не тем англофилом, что вышло в прежней истории. Павел обладал хорошей памятью, и отлично понял и запомнил, обронённые несколько раз "случайно" фразы Желкевского о том, что оборудованная быстрой телефонной связью и чугунками Россия сможет быстро стать сильнейшим и самым развитым государством, лишь бы уравнять население всей страны. Не только в правах, но и обязанностях, чтобы жители царства Польского не имели привилегий перед сибиряками, а налоги в Тульской губернии совпадали с налогами во Владивостоке.
Так, что в этой реальности, Павел с тридцати лет играл в развитие заводов, наработал неплохой опыт промышленника, стал подлинным энтузиастом строительства железных дорог, телефонных линий, пароходов и скорострельных пушек. Характер, правда, не изменился, вспыльчивость и самоуверенность остались. Зато, на заработанные средства наследник, подобно своему знаменитому предку, одел и вооружил "Лушами", миномётами и пятидесяти миллиметровыми орудиями любимый гатчинский полк, своё "потешное войско". И занимался со своими солдатами, что характерно, не только строевыми смотрами, но и манёврами, отрабатывая новую тактику боя, с применением миномётов и скорострельной артиллерии. Суворов, в бытность свою интендантом, добился частичного перевооружения русской армии, в чём был поддержан Потёмкиным. В результате, почти половина русских солдат получили "Луши", две трети артиллеристов изучали миномёты и затворные пушки. Начинку для капсюлей к боеприпасам, по-прежнему, производили исключительно в Таракановке, умудрились сохранить состав инициирующего вещества в тайне. Стоимость ружей на заводах Желкевского в Донбассе за годы крупносерийного производства снизилась до уровня обычных фузей.
- Готовы, ваше сиятельство, - прервал Тихон размышления графа, - ждут у выхода.
Остановившись у двери паровика, Никита Сергеевич помог сесть в салон своей супруге, урождённой княгине Голицыной, двум старшим дочерям и семилетнему сыну, Павлу. Только потом, кряхтя, забрался на мягкие кресла, рядом с женой.
- К Зимнему Дворцу, - негромко бросил водителю, явно гордившемуся классической кожаной фуражкой таксиста на голове, предметом зависти всех графских слуг и окрестных мальчишек.
Мягко проседая на рессорах, паровик тронулся по булыжной мостовой, обошедшейся графу в весьма круглую сумму. Половину пути до Зимнего пришлось вымостить за свой счёт, так надоела постоянная петербургская грязь. Сзади негромко цокали копытами кони сопровождения, дети выглядывали в окна, раздвинув шторки.
- Папа, давай паровик Оболенских обгоним! - рассмотрел впереди машину князей Павлуша.
- Мы не спешим, - улыбнулся Никита, - гоняй лучше на велике, приглашай своих друзей, парк большой. В городе можно пешеходов сбить, вон, как много народа на улице.
- Папа, как хорошо, что мой крёстный стал императором, - непоседа Павлик не мог долго молчать, - ни у кого из моих знакомых нет такого крёстного.