— Вы будете делать то, что я вам говорю, — не терпящим возражений тоном сказал незнакомец. — Я понимаю: вы не хотите, чтобы сегодня вечером я навязывал вам своих гостей. Вы устали, и у вас явно был нелегкий день. Но мне необходимо объяснение, и я твердо намерен его получить: Я предлагаю вам приют на ночь, так что с вашей стороны будет благоразумней позабыть все возражения, которые вы еще собираетесь представить.
Увидев на ее лице неуверенное выражение, незнакомец поспешил воспользоваться временным преимуществом.
— Уверяю вас, вам нечего тревожиться, — нетерпеливо сказал он. — Мы пройдем в мой кабинет, и там нас никто не побеспокоит.
— Но я не могу… Поймите…
Не обращая ни малейшего внимания на ее сбивчивые протесты, незнакомец все так же твердо подвел ее к боковой стене дома. Тяжелая резная дверь из кедра была приоткрыта. Он распахнул ее и жестом пригласил Пру внутрь. Прямо напротив этой была другая дверь, которую он открыл ключом, висевшим на тяжелой связке.
— Вот мое убежище, — негромко сказал он. — Я запираю его по нескольким причинам — в том числе и для защиты от непрошеных гостей.
Незнакомец пропустил Пру вперед, и она вошла в комнату, гадая, что ей предстоит увидеть. Он щелкнул выключателем, и у Пру захватило дух, когда огромная комната озарилась светом. Незнакомец назвал ее кабинетом, и она, без сомнения, выполняла эту функцию. В оконной нише стоял широкий, украшенный великолепной резьбой письменный стол, а в дальнем углу, спрятанный так, что его почти не было заметно, виднелся современный электронный редактор с компьютерным терминалом. Вот, пожалуй, и все, что имело здесь чисто прикладное значение.
Посредине комнаты на натертом до блеска полу лежал роскошный персидский ковер, а вдоль стен выстроились статуи, в каждой из которых легко можно было узнать шедевр греческой скульптуры. В алькове цвета павлиньего крыла внимание Пру привлекла мраморная статуэтка воина на колеснице высотой не больше полуметра. Движение и грация навечно были запечатлены в камне рукой мастера. Проследив за взглядом Пру, незнакомец улыбнулся.
— У вас превосходный вкус. Возница великолепен, не так ли? Признаюсь, это моя любимая скульптура, хотя и не гвоздь коллекции. В денежном выражении ничто не сравнится с…
Подойдя к тому, что Пру сперва приняла за буфет, незнакомец щелкнул выключателем. Мягкий свет за стеклянными дверцами заиграл на стоявшем внутри золотом блюде.
— Какое чудо!
Пру недоумевала, с чего это он вдруг столь подробно знакомит ее со своими сокровищами. Его темные глаза пристально следили за ее реакцией. Незнакомец смотрел на Пру странным, оценивающим взглядом.
— Вы согласны? Как вы думаете, сколько оно может стоить?
— Не имею ни малейшего понятия! Наверное, невообразимо дорого…
— Но вы не догадываетесь, почему я вдруг решил, что вам это интересно, правда? — закончил он за нее. — В обычной ситуации мне это действительно не пришло бы в голову. Но пока я не узнаю, с какой целью вы бродили вокруг музейных зданий, мне кажется, моя осторожность вполне оправданна. Вы так не думаете?
Щеки Пру заалели от возмущения, и она решительно шагнула к двери.
— Я же сказала, что попала к вам случайно! Я понимаю, на что вы намекаете, но я не воровка! Если вы меня отпустите, я клянусь вам, что уйду и никогда вас больше не побеспокою.
Незнакомец моментально схватил ее за руку и почти втолкнул обратно в комнату.
— Ну-ну, не стоит обижаться! У меня нет ни малейшего намерения отпускать вас в столь поздний час, да еще в одиночестве. Сейчас придет Мария, и я позабочусь о том, чтобы вам приготовили комнату и принесли что-нибудь поесть. А пока, может быть, хотите немного освежиться? Здесь есть ванная….
Пру показалось, что она успешно выдержала какой-то экзамен: о драгоценностях в буфете незнакомец больше не заговаривал. Вместо этого он перенес ее потертый чемодан к двери, которую открыл настежь.
— Здесь вы найдете все, что вам нужно.
Она молча кивнула и вошла в ванную, закрыв за собой дверь. Среди роскоши, царившей в кабинете ее загадочного покровителя, Пру застеснялась своих взъерошенных светлых волос и запылившегося, помятого зеленого ситцевого платья. Вглядываясь в свое отражение в зеркале над умывальником из зеленого оникса, она мучительно размышляла, есть ли у нее в чемодане что-то, что хоть отдаленно подходило бы к столь великолепной обстановке. Но вода была теплой, полотенца — мягкими и пушистыми, и Пру с наслаждением принялась смывать пыль с рук и лица. Теперь, когда чемодан был под рукой, ей не составило труда отыскать щетку и причесать свои льняные волосы с серебристым отливом. Вот только платье на смену было у нее всего одно.
Десять минут спустя Пру открыла дверь ванной и вернулась в кабинет. Взгляд незнакомца одобрительно скользнул по складкам ее бирюзовой юбки.
— Вы восхитительно выглядите. А теперь, я надеюсь, вы все-таки расскажете мне, что заставило вас покинуть Кальтию в одиночестве и в столь поздний час?
— Послушайте, я действительно признательна вам за вашу доброту, — начала Пру, — но вы должны понять, что мне нельзя здесь оставаться. Я… я…
К величайшему своему ужасу, она растерянно умолкла, безуспешно пытаясь разобраться в путанице обрывочных мыслей. Пру поднесла руку ко лбу, чувствуя, что проваливается куда-то в туманную черноту. Все поплыло у нее перед глазами, и она едва отдавала себе отчет в том, что рука незнакомца обвилась вокруг ее талии и он подвел ее к бархатному дивану. Поблагодарив его взглядом, она откинулась на мягкую спинку и закрыла глаза.
— Я… я никогда в жизни не падала в обморок, — наконец произнесла она, героически пытаясь бороться с пугающей слабостью. — Ничего не понимаю.
— Зато я, кажется, все понял. Когда вы ели в последний раз?
— Я?.. — Пру широко открыла глаза, пытаясь припомнить. — Кажется, сегодня за завтраком…
— И с тех пор ничего? А потом еще эта олимпийская дистанция от Кальтии? Не удивительно, что вы так себя чувствуете…