Величайшее тайдзюцу (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наруто стремительно обернулся и уставился на того, кто посмел вмешаться. Небесно голубые глаза, солнечные белокурые волосы, непокорно торчащие во все стороны, протектор Конохи во лбу. Наруто принял бы его за своего теневого клона, если бы не белый плащ на плечах и черты лица, такие знакомые, такие близкие. Те самые, которые он видел каждый день на скале Хокаге.

— Йондайме, — прошептал Наруто. Рядом с ним был отец, тот человек, про которого он так много слышал и читал, на которого так хотел равняться.

— Да, это я. Печать была разработана, чтобы при высвобождении восьмого хвоста я появился в твоём сознании.

Что? Восьмой хвост? Человек, который ценой своей жизни защитил деревню, который отважно вышел против бушующего биджу, человек, встретиться с которым Наруто мечтал всю жизнь… Увидав своего сына он говорит о какой-то печати? Тот ли это Минато Намиказе, которого полюбила такая замечательная женщина, как мама, Кушина Узумаки? Тот ли Минато Намиказе, который, как она говорила, так любил его, так в него верил, что доверил самое важное — защиту деревни, и удержание Кьюби? Наруто ощутил, как переполняющие его ненависть и отчаяние смываются чистым пламенем ярости.

— Мне никогда хотелось бы, чтобы до этого дошло дело, — продолжал Минато, — как и видеть тебя вновь, Кьюби. Но теперь я вновь увиделся со своим повзрослевшим сыном.

Наруто кипел, он чувствовал, как ещё чуть-чуть и из его ушей повалит пар, поэтому почти не обращал внимания на рассказ Минато и его пререкания с Курамой. Отец рассказывал, как он следил за событиями из печати, как наблюдал за Наруто, как гордится своим сыном. Он рассказывал о человеке в маске, члене Акацуки, которого, как Наруто знал, зовут Тоби и который обладает Шаринганом и очень странной техникой нематериальности. Но Наруто было не до того. Наконец, отец, заметив состояние Наруто, улыбнулся.

— Мне скоро пора, моя чакра скоро закончится. Я восстановлю печать снова, но это в последний раз.

Минато протянул руку к печати, и Наруто прорвало. Он ухватил отца за руку и отшвырнул прочь. В месте падения взметнулся водопад воды, и Наруто, подскочив к отцу, ухватил того за горло и, подняв над собой, прижал к прутьям решётки.

— Шестнадцать лет, — прорычал он, — Шестнадцать лет ты наблюдал, смотрел на трудности, с которыми я сталкивался каждый день! Появился ли ты, когда никто в деревне не хотел со мной играть? Пришёл ли, когда мне нужна была хоть толика внимания? Был ли со мной, когда я трижды проваливал экзамены? Поддержал ли меня, когда погиб человек, кто был мне дедушкой во всём, кроме крови? Я всегда был здесь! А где был ты?

Наруто сжал пальцы и поднял отца ещё выше, краем глаза увидав, как Курама положил голову на лапы и с удовольствием прислушивается к диалогу.

— Нет, ты решил появиться тогда, когда помочь уже невозможно! Если я выпустил восемь хвостов, значит ситуация дошла до грани, и твои отеческие объятия уж точно не нужны!

— А он прав!

— Курама, не до тебя! — огрызнулся Наруто. — Деревня разрушена! Мама снова мертва! Все, кто был мне дорог, кого я любил, ради кого отдал бы свою жизнь, не раздумывая… Они погибли, погибли, потому что меня не было рядом, потому что я был слаб! И теперь приходишь ты, приходишь, когда уже не нужен, и лишь для того, чтобы сжечь последнюю чакру и сделать то, что теперь не имеет ни малейшего значения!

— Если… я не восстановлю… — прохрипел Минато, — то Кьюби… вырвется!

— И что же случится? Он разрушит развалины? Убьёт и так мёртвых? Уничтожит превращённое пыль? Плевать!

— Убьёт моего сына, — тихо прошептал Минато.

Наруто почувствовал, как злость уходит, словно воздух из спущенного воздушного шара, выплёскивается, словно вода на первых тренировках Разенгана. Он увидел в глазах отца только понимание, любовь и бесконечную усталость. Рука Наруто разжалась и Минато, скользнув по решётке, опустился в холодную воду. Но Наруто не дал ему упасть, он бухнулся на колени рядом и крепко обнял отца.

— Ты не будешь восстанавливать печать, — наконец тихо сказал Узумаки. — Ты воспользуешься каждой крупицей чакры, каждым отпущенным мгновением, чтобы быть рядом со мной. Ты задолжал мне, задолжал подарков за шестнадцать дней рождения! Курама!

— Чего? И я говорил, не называть меня так!

— Надерём жопу этому ублюдку?

— Я тебе не собираюсь помогать!

— И всё же?

— Ты слишком любишь болтать! Вперёд!

*

Наруто был счастлив, и счастье проявлялось во всём — в яркой улыбке, энергичных движениях, расправленных плечах и высоко поднятом подбородке. Пусть вся деревня называла его героем, пусть признавала его, но ему было… нет, не всё равно, но признание меркло от облегчения, радости, что все они вновь живы.

Тысячи клонов наводнили деревню, они разбирали завалы и убирали обломки, простыми дотондзюцу возводили фундаменты и стены строений, помогали каждому, попросившему помощи, и вглядывались, вглядывались в лица людей, знакомых и незнакомых, таких близких и родных. Таких живых.

Узумаки до сих пор не мог поверить в случившееся. Ведь тогда, когда его сенсорные способности указали на источник чакры, питающий марионеток с оранжевыми волосами через чёрные стержни, он шёл убивать или быть убитым в процессе. Он был готов к смерти, ему хотелось лишь одного — выплеснуть свои горечь и отчаяние во вспышке всеобщего уничтожения, хотелось стереть с земли источник своей боли. Но в том месте, где заседал злодей, он увидел лишь иссушенную развалину, прикованную к инвалидному креслу. Он встретил человека, познавшего боль, не меньшую чем у Наруто. Ещё одного ученика Джирайя-сенсея, того, рассказы о ком он неоднократно слышал от учителя. Обладателя додзюцу, которое было даже не легендой, оно словно пришло из сказок и преданий. Чакра этого человека, мощная, всемогущая, была странно знакомой, и Наруто мог поклясться, что полностью седые волосы когда-то были ярко-алыми. Ещё один Узумаки. Ещё один человек, кто мог быть дорог Наруто, но которого теперь он ненавидел больше всего на свете. Рядом с ним была красивая женщина с синими волосами, в которых была заколота бумажная роза. И она была готова защищать друга ценой жизни, именно так, как Наруто защищал бы своих друзей, если бы те оставались живы.

Он мог бы убить обоих, это не составило бы особого труда, у него были тысячи способов это сделать. Но теперь это было бесполезно, потрясающе в своей бессмысленности. Гибель Нагато и Конан не могла вернуть мёртвых, она просто добавила бы миру ещё немного боли и смертей, сковала бы ещё звено к бесконечной цепи ненависти, которую Наруто когда-то поклялся разорвать. И когда он решился, когда велел врагам убираться прочь, чтобы он мог вернуться и позаботиться о мёртвых, случилось чудо.

Исполинская статуя, огромная, возвышающаяся над миром, распахнула свой рот и исторгла из себя целый поток зелёного огня. Он разделился на множество огоньков, которые находили свой путь к мёртвым, оживляя их, восстанавливая, убирая любые ранения. Все, кто умер в Конохе, каждый шиноби и гражданский, взрослый и ребёнок, вновь вернулись к жизни.

Для Нагато эта техника не прошла бесследно, несмотря на всю чакру, что Наруто, услышавший слова Конан, ему передавал, несмотря на то, что Наруто дал укусить свою руку. Ничто не помогло. До того безотказно действующее дзюцу исцеления, могущественный кеккей генкай, просто не справился с этой непосильной задачей, и Нагато тихо угас. Узумаки, слушая последние слова того, кто был так похож на него самого, имел те же мечты и устремления, нёс наследие того же сенсея, кто пал во тьму, но смог выйти к свету, не мог сдержать слёз, которые обильными ручьями стекали по его щекам.