Полуночный ковбой (др. перевод): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Весь мир играет мелодию для тебя, а ты задаешь ей ритм. И даже не нужно его отбивать, ритм в тебе самом. Не успеешь подумать о нью-йоркских женщинах, а эта бабенка из ящика тут же подпоет в лад: ох тоскуют, ох томятся. Это все про них, которые в Нью-Йорке. О’кей, леди, вот он я, уже лезу в автобус, уже еду!

А вот и местечко для меня, нет, два местечка: на одно плюхнемся, на другое ножки примостим, платить не надо, за все уплачено, весь мир в кармане. Чемодан — на верхнюю полку… Поехали! Думаете, шофер ведет автобус по своему графику? Нет, по моему. Он только крутит баранку, а заказываю музыку я!

ГЛАВА 2

Когда Джо Бак решил уехать на Восток ловить счастье, ему исполнилось двадцать семь лет. Но жизненного опыта у него было не больше, чем у восемнадцатилетнего юнца, а может, и поменьше.

Он рос на руках у разных блондинок. Первые три воспитывали его до четырех лет и были молодые и хорошенькие.

В доме постоянно царила суета, толкалась масса народа. Джо всегда путал своих нянек, всех называл мамами, пока не узнал, что его матерью была лишь одна, а две другие были просто ее подружки. Но все три блондинки были ласковы с ним, позволяли вести себя, как заблагорассудится, покупали подарки и тискали сверх всякой меры. А одна из них (да, кажется, одна) целыми днями пела «Жду любимого домой», «Женщина в красном платье», «У него за спиною два серебряных крыла» и другие песни.

Вспоминая детство, Джо всегда думал, что эта певунья и была его настоящей матерью.

Тогда шла война, и блондинки по мере сил в ней участвовали. Надев спортивные брюки, накинув платки и прихватив свертки с обедом, они шли на панель в любое время суток.

Иногда были десанты на автобусе в Хьюстон и Детройт. Джо помнил, как они жили в этих городах некоторое время. Где бы они ни останавливались, в дом всегда приходили мужчины в форме, ненадолго оставались, затем исчезали. Некоторые из них назывались мужьями, но Джо что-то не припоминал ни одного, которого бы звали его отцом. Позже он сообразил, что его родители не позаботились узаконить свои отношения.

В один прекрасный день, когда небо казалось белесым, выгоревшим от зноя, Джо перевезли к четвертой блондинке, в Альбукерке, штат Нью-Мексико. Остальных трех он с тех пор никогда не видел, а когда вспоминал о них, на память приходило белесое небо. Он думал, что блондинки прячутся там.

Четвертая блондинка, тощенькая простушка по имени Салли Бак, была его бабушкой. Однако худоба делала ее привлекательнее трех бывших блондинок, вместе взятых. У нее были огромные серые глаза с черными, как гуталин, ресницами и колени, в которые хотелось уткнуться и зарыдать, до того они беззащитно выглядели.

Всякий, кто любит, приходит в умиление, созерцая какую-либо часть тела у предмета своего обожания. Джо плакал над костлявыми коленями Салли Бак.

Она держала магазин косметики и пропадала там по десять — двенадцать часов в день, поэтому мальчик проводил часы после школы в компании клиенток. Эти женщины не были блондинками, не носили платьев цвета лаванды, лимона или незрелых яблок, глаза и ресницы у них были самые заурядные. На Джо они почти не обращали внимания.

Воскресенья не слишком отличались от будней. Салли обычно отправлялась на свидания. Мужчины, особенно приезжие, были ее слабостью. Ну как откажешь ковбою в техасской шляпе? И поток широкоплечих загорелых великанов с Запада в апартаменты крошки Салли не иссякал.

С одной стороны — эфемерность, аромат духов и маникюр; с другой — кожаные штаны, мускулы и запах лошадиного пота. Не одно мужское сердце колотилось от такого контраста.

Иногда Джо брали на свидания. Он восхищался многими мужчинами Салли, но только один из них уделил ему большее внимание, чем обязывало положение.

Этого мужчину с иссиня-черной бородой и блестящими глазами звали Вудси Найлз. Он научил Джо ездить верхом, мастерить рогатки, жевать табак, курить сигареты. Показал, как можно, справляя нужду, пустить струю выше головы. Вудси Найлз был складным и ухватистым малым, это сквозило даже в походке. Да, он ходил так, словно был уверен, что ни секунды жизни не должно пройти без удовольствия. И он получал его, даже когда просто ходил по комнате или открывал загон для скота. А еще Вудси Найлз знал много песен, пел, как настоящий певец, аккомпанируя себе на гитаре. Иногда, ночуя на ранчо, Джо просыпался в три часа ночи от пения, доносившегося из спальни, где располагались Вудси и Салли. Джо всегда думал, что Вудси не давало спать по ночам переполнявшее его чувство молодости, силы и мужской полноценности. Он просто не желал тратить время на сон, искал выход избытку чувств в песне загонщиков скота и так рычал в припеве, что Салли хихикала, а когда Вудси доходил до куплета, где поется о том, что на небе животных считают и клеймят, Джо был готов тихонько подхватить песню. Он еле сдержался, чтобы не побежать в спальню к этим прекрасным людям. Джо начал понимать, как вести себя с женщиной в постели — надо петь для нее. И ей хорошо, и тебе, да и всем в доме приятно.

Но в конце концов Салли разругалась со своим кавалером — впрочем, так случалось со всеми, рано или поздно. Джо скучал по Вудси не меньше, чем по родному отцу. Ведь как раз в то время, когда Вудси был рядом, Джо начал думать про себя, что он тоже в какой-то мере ковбой.

После романа с Вудси Салли Бак зачастила по воскресеньям в церковь и всегда брала с собой Джо. «Гвоздем» этого мероприятия был путь до храма и обратно — Салли демонстрировала свои наряды. Стоит признать, что, проводя почти все время в магазине, у нее было не так уж много поводов покрасоваться в своих премилых шляпках. А мальчик при ней был очень даже к месту — все говорили, что они смотрятся как мать и сын. Такие разговоры бальзамом лились на душу Салли.

Для Джо посещения церкви имели свой резон. После службы взрослые пили кофе с булочками в церковном притворе, а подростков посылали в воскресную школу наверху. Именно там Джо перенес свою любовь к Вудси Найлзу на Христа. Молодая приветливая учительница с веселыми и добрыми глазами сказала Джо, что Иисус его любит. На классной доске всегда висела картина — Иисус, идущий с мальчиком. Спутник Христа изображался со спины, был виден лишь его затылок, но Джо чувствовал, что этот мальчик — он сам.

И все ученики вокруг пели о том, как Иисус гуляет с Джо, разговаривает с ним, называет его сыном.

А однажды молодая учительница рассказала ребятам о той жуткой пятнице, когда доброму бородачу так здорово не повезло [1], а потом подарила всем по цветной открытке; с нее Иисус смотрел прямо в глаза Джо, словно говоря: «Слушай, парень, я в жизни хлебнул горя предостаточно, но, знаешь, это очень здорово, когда в приятелях — настоящий ковбой, вроде тебя». Может, Христос говорил так, а может, как-то иначе, но его страдающий взгляд вызвал у Джо сильное желание помочь бедняге, хоть чем-то облегчить его муки.

Джо долго рассматривал образок, и ему пришло в голову, что Иисус, если его подстричь, был бы чем-то похож на Вудси. Он стал думать, в чем же они еще могут быть похожи. Несколько ночей подряд Джо клал на комод перед образком кусок жевательного табаку и пачку «Кэмэл», а по утрам проверял, не заходил ли Бог пожевать или покурить. Но никто не приходил. Вскоре Джо перестал верить в спутника, называющего его сыном. Иисус присоединился к людям, навсегда ушедшим из жизни Джо, — он отправился на небеса, где жили три блондинки и Вудси Найлз.

Походы в церковь благополучно закончились, как только Салли закрутила с новым кавалером — телефонным мастером. Он пришел в магазин ставить новый телефон. Его широкий кожаный ремень, набитый инструментами, низко болтался на бедрах. Девушки-продавщицы при виде мастера обменялись многозначительными взглядами, а миниатюрная сероглазая хозяйка обрушила на него весь груз своего обаяния. Когда монтер вышел из магазина, он был уже обречен.

В течение следующего года Джо почти не видел бабку. Впрочем, тогда он вообще мало кого замечал. Ближе к пятнадцати годам им овладело полное равнодушие ко всему, и вскоре он бросил ходить в школу — просто не мог заставлять себя приходить в класс и слушать урок. Несколько таких же лоботрясов ушли в тот год. Кое-кто из них подыскал работу, но Джо этот путь не привлекал.

Нельзя сказать, чтобы Джо в городе не любили; на него просто никто серьезно не обращал внимания. Он был самым обычным парнем с «заячьими» передними зубами — иногда его называли «Бак-Зубак». Он мало говорил, знал еще меньше, никогда не вылезал вперед. Время от времени к Салли в магазин продолжали наведываться учителя, но эти визиты ни к чему существенному со стороны Салли и Джо не привели. Джо был предоставлен самому себе. Он просыпался в полдень, усердно прилизывал волосы, курил, ел арахисовое масло и сардины и усаживался перед телевизором в гостиной смотреть бесконечные фильмы.

Этому занятию он мог предаваться с утра до ночи.

Разлука с телевизором, хотя бы ненадолго, выбивала его из колеи. Он уже не мог обходиться без экранных героев. А поскольку Джо почти всегда окружала тишина и порой он начинал просто ее бояться, звук телевизора помогал рассеять полчища безмолвных врагов.

А еще на экране мелькало множество блондинок, и каждая из них походила на тех, что жили с ним. Казалось, в любом дилижансе или крытом фургоне, во всяком салуне и лавке, если приглядеться, непременно сидело по блондинке. Распахивались двери, раздергивались шторы, и входила Клэр Тревор, или Барбара Стэнвик, или Констанс Беннет; ну вылитые его знакомые блондинки!

А кто же этот высокий всадник, приподнявшийся в стременах и повернувший загорелый лик к солнцу? Выпяченная челюсть ясно показывает стремление к добру и справедливости. Его прямо-таки распирает от собственного мужества, силы и целеустремленности. Его образ воплощают великие актеры — от Тома Микса до Генри Фонда. Кто же это? Да Джо Бак собственной персоной! Ну, может, не совсем, но что-то есть. Пока длилась эта «телелюбовь», с Джо происходила удивительная перемена. День за днем, потихоньку, почти незаметно он делался таким же высоким, сильным и привлекательным, как ковбой на экране. В один прекрасный день, когда вроде бы ушедшее лето вновь ненадолго вернулось, Джо купался и неожиданно обнаружил, что его тело стало телом взрослого мужчины. Он вылез из воды и оглядел себя: да, на илистый берег ступил новоиспеченный мужчина, со сверкающей от капель кожей на сильных ногах. На торсе и руках играли мышцы, а грудь и конечности покрывала солидная растительность. Неожиданное открытие чрезвычайно взволновало Джо, и он заторопился на велосипеде домой, чтобы как следует все изучить в зеркале, висевшем в спальне Салли. Тут Джо ждал еще один сюрприз: его лицо, оказывается, тоже изменилось. Скулы обозначились резче, рот увеличился, и там удобно разместились «заячьи» зубы, которые выглядели теперь как осколки белого мрамора. Зрелище привело его в восторг. Джо быстренько оделся и с важным видом отправился по соседям, надеясь, что и другие оценят по достоинству происшедшие в нем перемены. Но триумфа не вышло. Тогда он пошел в магазин Салли. Она всплеснула руками: «Боже мой, деточка! Как ты одет, на тебе же вся одежда села!» «Да нет, — пробурчал Джо, — одежда-то как раз та же, что и раньше». «Нет, я же вижу — села», — настаивала Салли и дала ему денег на новую.

[1] По библейскому преданию, Христос был распят в пятницу.