Боже, отчаяние пробирало ее до мозга костей. Она была настолько занята убеждением самой себя в том, что она умная, смелая и полная сил, что просто забыла, как можно такой быть.
Недопустимо, чтобы он увидел разбитый телефон. Но, к несчастью, тот лежал прямо посреди комнаты, и все, чего они с Райаном добились, могло пойти прахом. И она в этом виновата.
Головорез, стоящий над ней, не был ученым-атомщиком, но и тех знаний, которые у него имелись, наверняка хватит, чтобы сообразить, взглянув на телефон.
Неожиданно он сел на коробку перед ней, не сводя холодных стальных глаз. «На этом все кончится, — подумала она, — все, так как он мог видеть телефон, мог видеть, что она соединила разбитые части. Почему бы тогда ему не закончить с этим? Чего он ждет? Просто сказать: „Сейчас мы тебя убьем“?»
Будто отвечая на ее «убойные» мысли, он повертел шеей и очень спокойно, будничным голосом спросил:
— Ты хочешь умереть здесь?
Глава восьмая
Боже! Его как будто саданули в живот, когда он услышал этот вопрос. Он резко нажал на тормоза, и его машинка, проделав длинный замедленный путь, стукнулась о бордюр. Он окаменел, замерев на водительском месте, одна рука на руле, в другой мобильник и новоприобретенная гарнитура. Все вокруг исчезло. Райан Хьюит сейчас был на чердаке с Джессикой Мартин, и все, что чувствовала она, чувствовал и он.
«Ты хочешь умереть здесь?»
Вопрос распластался в воздухе, завис вместе с пылью и грязью чердака, пока он ждал ответа. Он неотрывно смотрел на ее лицо.
— Н-нет… — пролепетала она. Ком стоял в горле, слезы копились в уголках ее глаз и неслышно катились вниз. — Пожалуйста… Моя семья ничего не сделала вам.
Он продолжал смотреть, и его лицо напомнило ей лицо строгого помощника директора школы, следящего за порядком в кафетерии.
Но он видел только ее. Ее одну. Так как, по его мнению, остальное здесь не заслуживало внимания.
Еще не веря в свою удачу, она осторожно подвинулась, встав подальше от телефона. Его взгляд последовал за ней, и она знала, что пока он неотрывно смотрит на нее, остается маленький шанс, что он не заметит обломков на полу.
Прошло еще немного времени, и он спросил:
— Твой муж оставил сообщение, в котором просил встретиться на «левом поле». Где это?
«О боже», — думала она, медленно отходя от него.
— Что? Я не понимаю…
Он встал и кивком указал ей на окно. Он отвернулся всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы Джессика успела подтолкнуть обломки телефона за ближайшую деревянную балку.
— Подойди к окну, Джессика, — сказал он. — Я кое-что хочу тебе показать.
Ее сердце стучало, как отбойный молоток. Она и вправду обманула его, не дала заметить телефон. Облегчение от удачи придало ей сил, она поднялась на ноги, чтобы посмотреть, о чем он ей говорит. Сколько бы она ни была его пленницей, но первые шаги к освобождению уже сделаны, и надо быть вдвойне осторожной, теперь он далеко не полностью контролирует ситуацию.
Вид ее «каймана», стоящего на разбитой проселочной дороге, поразил новой волной страха. «Нет», — думала она, и страх разрастался с каждой минутой.
— Дмитрий, выведи его, — сказал позади нее похититель в рацию.
«Это, должно быть, и был Дмитрий, вылезший с заднего сиденья, „каймана“», — подумала Джессика. Ему, наверно, было тесно даже в просторном салоне «каймана». К тому же приходилось делить это пространство с другим пассажиром, пусть даже и меньшего размера.
Таким малышом, как Рикки, который вылез вслед за ним.
Джессика почувствовала, как подгибаются ее колени, и прижалась лбом к стеклу. Перед ее взором все потемнело, но она приказала себе стоять на ногах. Это было единственное, что ей оставалось. Все остальное они захватили.
«Рикки», — подумала, а может, прошептала или пробормотала она. Она попыталась привлечь его внимание. Большой парень, Дмитрий, повел его в пристройку на другой стороне двора. Но ее сын ни разу не поднял головы, зато задрал голову Дмитрий и посмотрел на нее.
— У тебя есть три секунды, — прозвучал низкий, угрожающий голос над ее ухом. Ублюдок был так близко, что его запах, запах масла и пороха скрутил желудок. — Три секунды, чтобы рассказать, где это «левое поле» находится. Или ты больше никогда не увидишь мальчишку.
«Три секунды». Она не могла ни двигаться, ни говорить, ни думать. Рикки шел с опущенной головой и поникшими плечами перед громилой, который мог ударить его в любой момент. Никто и никогда не поднимал на Рикки руку, ни она, ни Крэг.
Возможно, чья-то тяжелая рука вскоре падет на него.