Повесив трубку, Дельфина вновь вступила в свою вселенную страхов. Мало-помалу границы ее обозначились, даже еще раздвинулись. Кто такая эта Надин, сумевшая втереться в дружбу к Марку? И без особого труда, надо полагать. Существует какая-либо связь между нею и Эльсенер? Ох, и опасные, должно быть, особы, что та, что другая. Да, но в какой мере? Дельфина ломала себе голову, не зная, из-за какой из них следует забить тревогу. Видимость, в сущности, ничего не стоит… Сначала перед ней маячило имя Эльсенер, но и имя Надин тоже ничего ей не говорило. А этот ужин? С кем? Почему вдруг? И куда это делся Марк? Не в его привычках исчезать вот так, без предупреждения. На безоблачном небосводе Дельфины появились первые темные тучки. Прежде нужно хоть как-то во всем разобраться. А тут еще этот голос по телефону, голос явно наигранный. Как не запутаться в таком лабиринте, имея на руках столь жалкие исходные данные.
Возможно, впервые в жизни она увидела Марка как «другого». Как «другого» — отчужденного, чуть ли не настоящего врага. Дельфина совсем растерялась перед тем, что казалось ей очевидной несправедливостью, если только не коварством судьбы, и, копаясь в своей теперешней драме, она ловко, на зло себе, громоздила подробности. Что именно спасать примчалась она сюда, в эти дальние края? И если для того, чтобы удержать при себе мужчину… любовь… нужно что-то предпринимать, что-то делать, то стоит ли вообще бороться за нее тогда. Ей дорог был дар — дар бесплатный, а не вырванный у кого-то силой. Любые усилия всегда казались ей никчемными. Особенно в известном плане. Все должно делаться непроизвольно, в этом-то и заключается подлинное изящество, а ей как раз его и не хватает, чертовски не хватает, надо это признать. Она вдруг почувствовала себя тяжеловесной. Тяжеловесной буржуазкой, цепляющейся за свое добро, на которое никто не смей покуситься.
Наконец-то вернулся Марк. Дельфина быстро схватила томик Пруста. Но достаточно ли быстро, чтобы он не заметил еще и этой уловки? Как сказать!
— Добрый день!
— Добрый день, — ответила она равнодушным тоном, не подымая от книги глаз.
— Спала?
— Спала, но не все же время…
— Удобно устроилась?
— Я не привередлива. И не слишком требовательна.
Все это по-прежнему не подымая глаз.
— Надеюсь, ничего особенного не произошло?
Не стоит подгонять события.
— По-моему, нет.
Помолчав, она бросила с вежливым полувниманием, как будто только что сейчас вспомнила:
— Ах да, тебе звонили.
— Кто звонил?
— Какая-то дама, Форстер. Не перепутала фамилии?
Он досадливо поморщился.
— Чего ей надо?
— Хотела поговорить с тобой. И очень удивилась, услышав мой голос…
— …
— Она уверяет, будто не знала, что я здесь.
— Очень возможно. А еще ничего не говорила?
— Приглашала нас ужинать.
— Ты отказалась?
— Нет, согласилась… В принципе, конечно.
— Ах так, согласилась…
— Можешь ей перезвонить. Вдруг у тебя какие-нибудь другие планы.
— А когда ужин?
Дельфина ответила спокойно, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся: