Закрытая вечеринка (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

-Стой на месте, - услышал он ее голос.- Я сейчас смету осколки… - он знал, что теперь она пойдет за очками. Удаляющиеся шаги громко прозвучали в коридоре. Отец и он остались наедине. И слов им было не нужно. Вик и рад был бы сказать, что ничего такого не видит, но он боялся отвернуться от окна - и это было красноречивее некуда.

Жальче всего было графина – мама сказала, что его когда-то ей привезли из Чехии, что ли, а может из Чехословакии или даже Югославии… Он был на взгляд Вика хлам хламом, с этими капельками по краям и широким горлом, но теперь его не стало, и Вик чувствовал себя виноватым.

Носки он вручную застирал в ванной – и возился так долго, как лишь мог, чтобы родители успели улечься спать. Но, когда он вышел, то в коридоре увидел отца. Тот просто стоял и смотрел – и только убедившись, что Вик выглядит и ведет себя нормально, он немного расслабился.

-Спокойной ночи, - сказал он, и Вик, снова почувствовав, что его пытаются надуть, выставив все дело так, словно они встретились случайно, только досадливо тряхнул головой.

Плохо видеть то, что никто больше не видит. Он читал про шизу и всякие такие ужасы. Он сходил в библиотеку и долго там листал книжку про камни – там цветные фотографии этого самого гранита были в изобилии – и ни слова не понимал. Хорошо бы и себя убедить в том, что ему почудилось. Наверное, это как с обмороком – пока сам не испытаешь, не можешь понять, каково это: когда в глазах темнеет и пол под ногами уплывает. Вик никогда не падал в обморок, и при нем тоже никто не падал, так что знать ему было неоткуда. Он сказал родителям, что гуляет с подружкой, которую провожает после школы, и не возвращался домой, пока не удостоверялся, что отец уже там. Было бы стыдно, если бы его опять принялись встречать и провожать. А тогда на кухне он просто от неожиданности выронил графин – лил себе лил из него в чашку, а потом ненароком поглядел в окно. И оказалось, что оно тоже в него глядит…

При свете дня он обошел палисадник. Собрал старые бутылки и всякий мусор в один большой пакет и заглянул под каждый куст. Ничего, кроме смятого картонного лотка из-под яиц, он не обнаружил такого, что вызвало бы недоумение. К тому, что через ограду могут кинуть упаковку от мороженого или бутылку, он давно привык, но лоток? Лоток оказался загадкой.

В четверг к нему зашла Лола. Лола заходила обычно тогда, когда слишком долго его не видела. В этом случае она решительно брала дело в оборот и не позволяла Вику исчезать с лично ее горизонта надолго. Поначалу она казалась ему одиннадцатой казнью египетской, однако позже он сравнивал ее всего лишь с гигантской акулой-убийцей. Той самой здоровенной механической акулой, которую Спилберг снимал в своих культовых «Челюстях». Большая, страшная, да – но не опасная тем, кто знает к ней подход. Лола была ниже его на голову и напоминала нежный трепетный пончик, однако при ближайшем знакомстве сразу же расставляла все точки над «И». А еще она принесла какао. Сразу четыре литровых пака – извлекла их из сумочки с ловкостью фокусника, умеющего доставать кроликов из цилиндра. Выставляя их в ряд перед немного ошарашенным Виком, Лола заметила:

-Нас на французском осталось семь человек и препод. Каждый день кого-то нового не досчитываемся. Это не вирус, а зверь какой-то. Уносит по одному, по двое, но часто.

Вик пожал плечами.

-Я ем витамины, - оповестил он Лолу. – Ну и вообще, что бы вирусу со мной ловить?..

Лола по-хозяйски полезла в буфет и достала два пивных бокала. Она любила такие, потому что туда много помещалось. Родители Вика считали, очевидно, что Лола - это лучше, чем какой-нибудь приятель-гик, а со временем привыкли и к ее самоуправству – тем более что она всегда прибирала следы своих нашествий.

-Я принесла грибной плавленый сырок,- сказала она. – Все остальное тебе придется мне давать.

-Хлеб в хлебнице, масло в масленке, соус в соуснике, - пожал плечами Вик. Лола расхохоталась и принялась строгать бутерброды.

-Mы посмотрим кино, - сказала она Вику. – А потом ты меня проводишь.

-А что, твой упырь не пойдет разве шататься по ночному городу?

-Его тоже не миновала чаша сия. Утром он замогильным голосом сообщил мне, что не желает видеть мою мерзкую рожу как минимум неделю и будет схимничать в своем шарике хомячка в общаге.

Вик кивнул. На языке Лолиного упыря это означало, что он заразен и не желает распространять эту заразу дальше. А Лоле, очевидно, было скучно.

Они настрогали еды и посмотрели кино, азартно выкрикивая, войдя во вкус, советы героям и строя версии относительно того, как будет развиваться сюжет. Вик даже забыл о том, что у него были какие-то проблемы – подумаешь, проблемы, тоже мне еще… Они спохватились, только когда в замке заворочались ключи с характерным звоном.

-О, - подняла перепачканный соусом палец гостья и тут же сунула его в рот.- Твои пришли!

Вик кивнул. В четверг родители ездили в бассейн – еще одна передовая идея его мамы. Они и Вика бы с собой прихватывали с радостью, но тот наотрез отказывался. Торчать с предками в воде, среди других таких же скучных старших тюленей, там, где нельзя прыгать с вышки, нырять, чтобы хватать за ноги, и брызгаться? Ищите дурня…

Тем не менее, приход родителей означал, что уже поздно. Лолу стоило проводить до остановки и проследить, чтобы она не захватила в заложники автобус.

На улице вкусно пахло дымом – кто-то жег прошлогодние кучи жухлых листьев или еще какой-то мусор. Вик жадно втянул носом воздух. Лола хмыкнула. Перед выходом она недолго прихорашивалась перед зеркалом в передней – ровно столько, сколько надо было, чтобы вежливо поболтать с родителями Вика - так что теперь ничего уже в ее внешности не напоминало о совместном поедании бутербродов. Вик улыбнулся своим мыслям. Лола была друг и товарищ – а это куда круче, чем просто симпатичная девчонка. Родители делали всякие намеки, на то они и родители - тактичны, как самосвал. Считают, что чувства подростка – отличная тема для шуток. Ну что у того может быть серьезного, в самом-то деле… Но Вик всегда знал, что Лола – принцесса не его романа. Да к тому же она гуляла с другим парнем, а ведь нехорошо уводить девушек у других парней, не так ли?..

Уже стоя одной ногой на ступеньке автобуса, Лола обернулась к нему и погрозила пальцем.

-Только попробуй не явись в субботу! – сказала она вместо прощания. Вик кивнул.

Оранжевые огни вечерних фонарей успели зажечься, пока они торчали в ожидании на остановке, обмениваясь шуточками, и теперь улица утратила часть дневных красок. Вик зевнул и зашагал назад к дому.

…Она лежала на ступенях. Разлеглась, как здоровенная псина, на боку, вытянув лапы – огромные, массивные, с заостренными короткими и толстыми пальцами, которыми она лениво шевелила. Она будто дразнила его – или потягивалась. Он захлопнул калитку. Перед ним горели окна гостиной. Если бы он чуть-чуть подпрыгнул, то увидел бы макушки родителей, сидящих на диване перед телевизором. Он бы с радостью пулей промчался домой и захлопнул дверь – но не мог этого сделать, потому что между ним и дверью разлеглась эта страхолюдина. Хорошо хоть не зевала во всю пасть – вида ее пасти Вик бы не вынес спокойно.

Меж тем она вдруг свилась в тугой клубок и вмиг оказалась на ногах. Приникая брюхом к дорожке, она сделала шаг по направлению к нему. Тяжеленная лапа опустилась на плиту дорожки, и Вик увидел, как та покосилась. Один ее край вынырнул из маслянистой земли, а другой наоборот зарылся. Монолит возвысился. Она шагнула. К нему.

Вик услышал вопль - а потом понял, что кричит он сам. Это было очень странное чувство. Никогда на него не нападали животные – даже собаки не кусали. А вот эта тварь выглядела так, будто готова проглотить его в единый миг, если только Вик приблизится, но проверять, правда это или нет, он не хотел.

Она выглядела, как будто вся была высечена из камня. Она выглядела так, что если бы наступила ему на ногу, то сломала бы ее. Это было бы равносильно тому, как если бы на эту ногу наехал автомобиль. А эта дробящая пасть…

Распахнулось окно. Родители видели его, но почему-то не догадывались опустить взгляд вниз, к ступеням, туда, где… Вик ткнул пальцем, чтобы дать понять, в каком направлении стоит смотреть, но когда повернул голову сам, то уже оказалось поздно. И дорожная плитка ни о чем бы не сказала. Родители не помнили, была она вывернута или нет, но аргументом ее странное положение не сочли. Дорожка старая, мало ли, что могло приключиться, кто знает.