– Пойдемте, пожалуй, – согласился художник.
И они поплелись к бульварам. Никого не было видно на улицах. И странными, и неожиданными казались две эти тени, заблудившиеся в лунном городе. Все дома, казалось, умерли. Нигде не было видно огня.
– Это что такое? – спросил Вениамин, прислушиваясь к глухим и тяжелым звукам, которые откуда-то доносились время от времени…
– Стреляют из пушек, кажется, – заметил Николай, стараясь не терять хладнокровия.
– В самом деле – пушки.
Приятели пошли дальше, невольно стараясь держаться ближе друг к другу. Они обрадовались, когда, пройдя последний переулок, увидели, наконец, бульвар.
– Вот мы и пришли. Почти дома, – заметил весело поэт, вглядываясь в сеть обнаженных веток, посеребренных инеем и луною.
– Да. Почти дома. Только что это там чернеет, однако?
– В самом деле. Что такое? Я понять не могу.
– По-моему, бульвар перегорожен чем-то.
– Черт возьми! Это баррикады!
– Баррикады…
– Охота людям заниматься этой ерундой!
– Почему бы им не жить мирно?
– Но нас-то они пропустят, надеюсь.
– Жандармы нас не пропустили, однако.
– То жандармы, а революционеры пропустят.
– Вы думаете?
– Попробуем.
Когда приятели подошли к бульвару вплотную, они увидели, что боковые проезды и самый бульвар перегорожен проволокой, решеткой, завален какими-то ящиками, мусором, камнями и снегом. За этою изгородью расхаживало человек двадцать пять, иные с ружьями.
– Кто идет? – раздался чей-то строгий голос и к приятелям подошел высокий чернобородый человек с браунингом в руке.
– Мы – художники.
– Что? – не понял чернобородый.
– Художники мы, – повторил Николай и, помолчав, прибавил: – оружия у нас нет.
– Оружие найдется, – сказал высокий, – товарищ Семен! Дайте им по браунингу.
– Не надо. Зачем? – спросил недоумевая Вениамин.
– А вы разве не наши? Так вы кто же, черт возьми?
– Ах, не все ли равно? – сказал Вениамин, чувствуя, что он смертельно устал, – я сяду, пожалуй…
И он сел на опрокинутый ящик.
– Все ли равно или не все равно – это философия, а нам теперь некогда. Извольте взять браунинг и, если солдаты подойдут близко, палите в них. И вы тоже…