Миры Пола Андерсона. Том 18: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В самом деле?

— Это ведь ваши враги, не так ли? Я знаю, за что вы получили медаль, которая сейчас на вас. Подробности нигде не были опубликованы — обычная для Разведывательного корпуса вещь, не так ли? Однако человек моего ранга имеет право и, главное, возможность узнать обстоятельства дела, если они его интересуют. Вы повыдергивали зубы мерсейцам с Херейоном, и нам больше о них можно не беспокоиться.

Флэндри подавил дрожь, — тот эпизод стоил ему немалого.

— Ну, боюсь, нам все же следует беспокоиться. Их мыслительный аппарат был сильно поврежден. Однако в остальном все сохранилось, и теперь они усиленно восстанавливаются. О, они нас еще заставят немало побеспокоиться!

— Если мы будем твердо стоять на своем — это не страшно. — Кернкросс продолжал сверлить его взглядом. — Собственно, я здесь как раз по этому поводу.

Теперь Флэндри взглянул на него. Кернкросс был высокого роста, широк в плечах, в его движениях была вкрадчивость тигра. Широкое лицо, клиновидный, сужающийся книзу череп, римский нос, тонкие губы, никаких признаков растительности на лице. Рыжие волосы начинают седеть; блекло-голубые глаза, яркий цвет лица, редкие веснушки. Голос низкий и звучный; слегка картавит. На нем был обычный гражданский костюм: блуза и брюки пастельных тонов, на волосатом пальце сверкало массивное золотое кольцо с изумрудом.

Флэндри зажег сигарету:

— Продолжайте, прошу вас.

— Чтобы быть сильными, необходимо единство, — продолжал Кернкросс. — По не зависящим от меня причинам этому единству угрожает опасность. Я уверен, что вы можете ее предотвратить.

Чайвз принес виски, стакан белого бургундского и канапе. Он вышел, и герцог разразился новой тирадой:

— Посмотрите мое досье, и вы убедитесь, что меня в чем-то подозревают. Мне достаточно часто доводилось слышать доклады вашего представителя: в них нет прямых обвинений, но есть недовольство. Вы догадываетесь, по каким каналам до меня доходят сведения, которые предназначаются вам. Думаю, вас не шокирует, если я скажу, что в целях самозащиты я отправил своих агентов на Гермес в обмен на агентов Империи, чтобы выяснить, что они там делают и что замышляют. По их мнению, я готовлю восстание, или переворот, или что-нибудь в этом роде. Они всерьез подозревают меня, уверяю вас!

— Но это же обычная ситуация для высоких должностных лиц — быть подозреваемым во всех смертных грехах, разве не так? — произнес Флэндри.

— Но я невиновен! — возразил Кернкросс. — Я всегда был вполне лоялен. А тот факт, что я прибыл на Терру…

Он сбавил тон.

— …Меня все больше одолевает беспокойство. Наконец я решил предпринять кое-какие шаги. И сделать это сам, никому не передоверяя, потому что не знаю, можно ли вообще верить кому бы то ни было.

…Вы ведь понимаете, что один человек, какой бы силой он ни располагал, не в состоянии управлять всем и знать все, что происходит. Всегда какой-нибудь мелкий чиновник может что-то исказить или утаить, о чем-то умолчать. Должностные лица, которым вы больше других доверяли, могут оказаться в заговоре против вас и ждать благоприятного случая… В общем, вы понимаете, адмирал. Я начинаю думать, что на Гермесе и в самом деле зреет заговор. В таком случае я для них — жертвенный телец. Флэндри задумчиво выпустил дым из ноздрей.

— Бога ради, что вы имеете в виду? — спросил он, хотя, как ему казалось, он и сам это знал. И оказался прав.

— Возьмем пример, — сказал Кернкросс. — Послы требуют данных о нашем производстве палладия, на что его расходуют. Мое правительство давать такие сведения не уполномочено, однако в его обязанности входит сотрудничать с представителями Империи, а такие запросы, в общем, входят в понятие сотрудничества. Но, в конце концов, палладий — важное сырье для производства протонных следящих систем, а они являются составной частью любого боевого оружия. Теперь скажите: могу я лично предоставить такие сведения? Конечно, нет. Но когда представители Империи пытаются их отыскать и это им не удается, то обвиняют меня!

— Не нужно обижаться, — сказал Флэндри, — вы ведь понимаете, что теоретически вину и вправду можно взвалить на вас. Если бы вы не издали соответствующих распоряжений, не довели бы их до соответствующих исполнителей…

Кернкросс кивнул:

— Да. Именно. В этом весь ужас моего положения. Не знаю, преследуют ли заговорщики цель дискредитировать меня, чтобы кто-то другой получил мой титул, или они замышляют что-нибудь похуже; я не могу даже доказать, что заговор действительно существует. Возможно, и нет. Возможно, это просто досадное стечение обстоятельств. Знаю только, что мое доброе имя опорочено. И еще знаю, что такая вещь, как разъединение, разобщение, может лишь навредить Империи. Я приехал к вам за помощью.

Флэндри отпил вина.

— Весьма сочувствую, — сказал он. — Но чем я могу помочь?

— Вы вхожи к императору. Флэндри вздохнул:

— Эта легенда все еще жива? Когда-то, действительно, я был довольно близок к Хансу. После его смерти Дитрих иногда советовался со мной — нечасто, впрочем. А Герхарт, боюсь, вообще меня терпеть не может.

— И все же — ваш авторитет, влияние, репутация…

— На сегодняшний день наши отношения сводятся не более чем к весьма эпизодическим поручениям; ну и потом, за мной ведь стоит армия. Вот и все.

— Но это весьма немало! — вскричал Кернкросс. — Дело вот в чем. Я хочу одного: чтобы было проведено расследование, которое реабилитировало бы меня и выявило на свет Божий предателя, укрывшегося на Гермесе. Было бы странно, если бы я сам внезапно предстал перед Корпусом разведки с таким обращением. Это бы повредило моей политической карьере, как вы догадываетесь. Но незаинтересованное расследование, проводимое лицом безупречно лояльным и компетентным… Понимаете?

«Лояльным, — пронеслось в мозгу Флэндри. — К чему? Или к кому? Едва ли можно быть лояльным к ни во что не верящему Герхарту; скорее уж к этому живому трупу — Империи. Ну, пожалуй, еще к Имперскому миру, имея в виду относительную безопасность для нескольких поколений, чтобы люди могли спать спокойно, пока не настанет Долгая Ночь; к моей армии и моей работе, от которой я получаю огромное удовлетворение; к одной могиле на Деннице, и еще к множеству собственных воспоминаний…»

— Я не смогу вынести вам оправдательный приговор от имени нескольких планет, — сказал он.