Спокойных не будет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хватит,— сказал он.— Подымайся.

Я впрыгнул в кузов грузовика и достал из-под брезента две двустволки, зарядил их и принес к берлоге, одну отдал Трифону, вторую оставил себе.

Петр попросил Глеба, кивнув на едва вздымающийся сугроб, под которым спал медведь:

— Потревожь его.

Ребята примолкли. Они стояли полукругом неподалеку от корневища и ждали, что произойдет дальше. Девчата невольно отступили за спины парней, глаза их блестели от возбуждения, от страха и любопытства. Только Елена Белая смотрела невозмутимо и бестрепетно, точно знала наперед, что будет.

Мотор бульдозера сердито взревел, нож стукнулся в ствол лиственницы, стронул его с места. Снег над берлогой зашевелился, и вскоре из-за корневища показалась мохнатая медвежья морда с налипшими комьями снега на клоках шерсти. Увидев перед собой такую толпу людей и столько непонятно и свирепо рычащих машин, он, должно быть, пришел в ужас и по-человечьи заслонил глаза лапой, как бы от внезапно навалившегося кошмара, от наваждения. Он отнял лапу и взглянул еще раз: нет, это не сон — люди стояли полукольцом и смеялись. Маленькие глазки его выражали изумление, беспомощность и тоску. Он наверняка вспомнил в этот момент, как радовался, найдя такое глухое и удобное место, где можно пролежать до весны, отдохнуть всласть. И вот — на тебе! — надвинулось нежданное, невиданное...

Медведь от страха присел, скрывшись за корягой. Затем выпрыгнул из берлоги и, проваливаясь в сугробы, смешно, неуклюже вскидывая зад, побежал прочь, большой, бурый, снег и клочья мха осыпались с мохнатого хребта.

— Стреляй! — крикнул мне Серега Климов.— Уйдет ведь! Стреляй!..

— Стой! — что есть мочи рявкнул Трифон медведю.

Зверь как будто догадался, что этот окрик касается именно его, остановился, встал на задние лапы и, обернувшись к нам грудью, поднял вверх передние лапы, точно сдавался на милость победителей. Он молил нас о пощаде.

Мне жаль было его убивать. Он показался мне в этот момент добрым и незащищенным, с обаятельной, беззлобной мордой, сквозь густую шерсть пробивался блеск крошечных глаз. Я на секунду вспомнил Женю: она не разрешила бы мне убивать этого зверя, как бы явившегося к нам из нашего детства, из сказок — Мишку Косолапого. Я опустил ствол ружья. Серега, сгорая от нетерпения и азарта, пританцовывал возле меня.

— Стреляй же, болван! Гляди, какая позиция!..

— Отстань!

— Ты чего? — спросил Трифон и тоже опустил ружье.— И я не стану...

— Стреляйте же, идиоты! Уйдет зверь! — Серега Климов выхватил у Трифона двустволку. Грохнул выстрел.

Медведь покачнулся, будто его толкнули в грудь, замотал головой, как бы осуждая пас, и, обхватав себя лапами, охнув, сел на снег.

Серега бросился к убитому зверю. За ним не спеша зашагал Трифон, побежали ребята...

— Вот это удар! — крикнул Илья Дурасов.— Одним выстрелом — наповал! Прямо в сердце. Молодец, Сергей!

Убитого зверя протащили по снегу к машине и подняли в кузов, положили поверх брезента, и колонна двинулась дальше.

К вечеру сильно потеплело, и ночью повалил снег. Я проснулся оттого, что мне стало тяжело дышать, будто кто-то придавливал сверху все тяжелей и тяжелей. Я чуть приподнял с лица одеяло и взглянул вверх. И сейчас же глаза мне залепило холодными снежными хлопьями. В лесном безветрии снег ложился прямо, обильный, тихо шелестевший в ветвях, шипел, попадая на огонь костров, и костры окутывались банным паром. Приподнявшись, я огляделся вокруг. Все лежавшие у костров люди были покрыты толстым слоем снега — белые недвижные бугорки, как медведи в берлогах. И палатки покрылись белым.

— Не спишь, Алеша? — Петр Гордиенко осторожно, чтобы не разбудить Елену, повернулся ко мне лицом.— Вот это снег, я сроду такого не видывал. Насыпает сразу вороха... Мы правильно сделали, что пошли всей колонной, а то после такого снегопада опять пришлось бы пускать бульдозеры.

— Конечно, правильно,— сказал я шепотом.— Мы все вместе, все в одинаковых условиях. Это очень важно.

— Как настроение у ребят?

— Нам не привыкать. Кроме того, новизна, новые люди, знакомства, дружба завязывается...

— А как ведут себя «интеллигенты»? — В вопросе Петра звучала веселая ирония.

— «Интеллигенты» покрепче Сереги Климова оказались. Молодцы ребята. Без юмора ничего не делают. Посмеиваются надо всем, а больше над собой, как будто для них нет ничего святого. Леня Аксенов, например. Слова путем не скажет, все с вывертом: «сэр», «господа». А Катя Проталина — просто прелесть, как сказала бы Женя... Но устали, Петр. Все мы устали. Физически устали. И озябли. Я бы сказал даже, душой озябли. Заросли щетиной — ни побриться, ни помыться... Сколько нам еще идти?

— Думаю, еще один день и еще одну ночь придется провести в лесу...— Петр вздохнул, платком вытер мокрое лицо, покрылся краем одеяла.— Ко всему был готов, Алеша. А вот о таких ночлегах и не помышлял, даже в голову такое не приходило. Скорее об Африке думал: пошлют, дескать, что-нибудь строить в Африке... А тайги и в мыслях не было. Но так уж, видно, устроена судьба человеческая: чего не ждешь, то обязательно и явится. Этим, должно быть, и загадочна жизнь — неожиданными поворотами, редко веселыми, чаще драматическими.

Я ответил, чуть помедлив:

— Без таких поворотов пропадешь от тоски, от отчаяния. Или жиром затечешь...

— О Жене думаешь? — спросил Петр.