— Жирбас? — неуверенно прозвенел одинокий мальчишеский голос.
По карнизам, постукивая коготками и курлыкая, бродили голуби.
— Не передумаешь?
— Ты что? Я? Никогда!
— Во веки веков?
— Бесконечно!
Только шестнадцатилетние могут так легкомысленно обходиться с вечностью, швыряя ее направо и налево. И сколько бы ни кинули — у них все равно останется еще много. По крайней мере, до двадцати одного года — целых пять лет.
Кирилл обнял Инку и поцеловал на виду у всей улицы. В ответ на возмущенные взгляды прохожих оба засмеялись. Обняв друг друга, они ввалились на порог студии «Тatoo-тотем».
— Мы хотим сделать одинаковые татуировки.
— Почти одинаковые, — уточнила Инка, улыбаясь. — Мне надо написать «Кирилл», а ему — «Инна».
Татуировщик молча смотрел на ребят. В его желтых глазах было что-то змеиное — наверное, уверенность в том, что он может вот так долго смотреть в глаза людям и молчать. На нем и куртка была со змеиным узором.
— Хорошо, — кивнул, наконец, татуировщик. — Садитесь.
И отошел, чтобы достать инструменты. Длинные черные волосы, свесившись на лицо, закрыли его глаза.
— Не боишься? — одними губами спросил Кирилл.
— Нет, — Инка помотала головой и расплылась в радостной улыбке. «Я хочу тебя», — шепнула она, сияя глазами. «И я тебя», — ответил парень жестами.
— Какой рисунок хотим? — спросил Кирилл, оглядывая образцы, развешенные по стенам салона.
— А-а-а… Пусть вот такая ящерка будет. Саламандра.
— Хорошо, — пожав плечами, согласился Кирилл.
— Саламандра — знак огня, — сказал темноволосый. — Не боитесь?
Ребята посмотрели друг на друга и засмеялись.
— Девушка первая, — сказал татуировщик, разбирая инструменты.
— Что ты чувствуешь? — спустя полчаса спросила Инка. Они сидели у нее дома на кухне и прислушивались к ощущениям.
— Рука горит, — ответил Кирилл, почесывая левое предплечье. — А так ничего.
— Верно, — кивнула девушка. — И есть хочется…
— А пусть Тимур придет? Он звонил, обещал пельменей принести.
— Какой Тимур? — спросила Инка. Во рту у нее пересохло; горло превратилось в колодец в пустыне Сахара. Слова шершавой струйкой песка сочились в нёбо.
— Забыла Тимура? Тимур-Четыре глаза. Да ты чего?! Это ведь он нас на крышу тогда водил, помнишь? Ну, в майке с черепом.
— А, этот, — вяло припомнила Инка. Внутри у нее все горело.
— Хороший парень, кстати.
— Да?