— Ни с одной из них, — услышал я свой собственный голос. — Наша планета гораздо дальше.
Он взглянул на паразита у меня за плечами, потом мне в глаза.
— Ты лжешь. Придется тебе стать честным.
— Нет! Нет!
— Что ж, попытаемся. Вреда от этого не будет. — Он медленно завел руку с разрядником мне за спину. В мыслях снова вспыхнул ответ, и я уже собрался его выдать, но тут мне сдавило горло, а затем резануло болью.
Боль не утихала, меня рвало на куски, и чтобы остановить боль, я пытался говорить, но стальная рука по-прежнему давила горло.
Сквозь пелену боли я узнал склонившегося надо мной Старика. Лицо его дрожало и расплывалось.
— Достаточно? — спросил он.
Я начал говорить что-то, но поперхнулся, и сразу накатило удушье. Последнее, что я видел, это приближающийся хлыст разрядника.
Затем меня-таки разорвало, и я умер.
Надо мной склонились несколько человек, и кто-то из них сказал:
— Он приходит в себя.
Затем в поле зрения вплыло лицо Старика.
— Ты в порядке, сынок? — спросил он участливо.
Я отвернулся.
— На бок, пожалуйста, — произнес другой голос. — Мне надо ввести ему стимулятор.
Человек опустился рядом со мной на колени, затем встал, посмотрел на свои руки и вытер их о шорты.
«Гиро», промелькнула мысль, или еще что-нибудь в этом духе. Так или иначе, препарат подействовал, и я ожил. Даже сел без посторонней помощи. Мы все еще были в той же комнате с клеткой, и рядом стояло это проклятое кресло. Я попытался встать. Старик хотел мне помочь, но я его оттолкнул.
— Не трогай меня!
— Извини, — ответил он, затем приказал: — Джонс! Возьми Ито и давайте за носилками. Отнесете его в палату. Док, ты отправляешься с ним.
— Разумеется. — Человек, что вводил стимулятор, хотел поддержать меня за руку, но я не позволил.
— Оставьте меня в покое!
Врач посмотрел на Старика, тот пожал плечами и жестом приказал всем отойти. Я сам доковылял до двери, затем открыл вторую дверь и выбрался в коридор. Остановился, посмотрел на свои запястья, на лодыжки и решил, что мне так и так нужно в лазарет. Дорис что-нибудь сделает, и, может быть, мне удастся заснуть. Чувствовал себя так, словно только что провел пятнадцать раундов на ринге и все их проиграл.
— Сэм… Сэм!
Знакомый голос. Мэри подбежала и остановилась, глядя на меня большими, влажными от слез глазами.
— Боже, Сэм. Что они с тобой сделали? — произнесла она, всхлипывая, так что я едва разобрал слова.
— Ты еще спрашиваешь? — ответил я и из последних сил залепил ей пощечину. — Стерва.
Моя палата оказалась свободной, но Дорис нигде не было. Я закрыл дверь и улегся на кровать лицом вниз, стараясь ни о чем не думать и не обращать внимания на боль. Потом за спиной у меня кто-то охнул, и я открыл один глаз: у кровати стояла Дорис.
— Что произошло? — воскликнула она, и я почувствовал ее мягкие прикосновения. — Боже, бедный, да что же это… Лежи, не двигайся. Я позову врача.
— Нет!