Ее ответный взгляд не сказал мне ни «да» ни «нет». Вместо этого она приказала:
— Руфо, иди спать и дай ноге отдых. Ляг на живот или носом в стену.
Впервые Руфо показал, что не одобряет наших действий. Он ответил резко, но не на то, что Стар сказала, а на то, что подразумевалось.
— Подглядывать я не нанимался!
Стар сказала так тихо, что я едва разобрал слова:
— Извини его, милорд муж. Он стар, у него свои слабости. Когда он ляжет, я погашу свет.
— Стар, любимая, — шепнул в ответ я, — все это никак не соответствует моим представлениям о медовом месяце.
— Ты так хочешь, милорд, мой возлюбленный? — заглянула она мне в глаза.
— Да. По рецепту медового месяца полагается кувшин вина и ломоть хлеба, но там ничего не говорится о дуэньях мужского полу. Я очень сожалею.
Она положила свою легкую руку мне на грудь и опять посмотрела в лицо.
— Я очень рада, милорд.
— Рада? — Не понимаю, зачем ей понадобилось так говорить?
— Да. Нам обоим нужен сон. Из-за завтрашнего дня. Эта сильная рука, привыкшая держать шпагу, дарует нам еще много ночей и рассветов.
Я сразу почувствовал себя лучше и улыбнулся ей.
— О'кей, принцесса. Только сомневаюсь, что засну.
— Ах, конечно, заснешь.
— Побьемся об заклад.
— Выслушай меня, милорд, мой любимый. Завтра, после того, как ты победишь… мы сразу же отправимся ко мне, домой. Никаких отсрочек, чтобы ты выучил язык моей страны и не чувствовал себя там чужаком. Я хочу, чтобы моя страна стала твоим домом, и немедленно. Пусть мой муж приготовится ко сну, ляжет на спину и позволит дать ему урок языка. Ты заснешь, ты же знаешь, что заснешь.
— Что ж, отличная мысль. Но тебе же сон нужен еще больше, чем мне.
— Прошу прощения, милорд, но это не так. Четыре часа сна сделают мой шаг снова пружинистым, а на устах вновь заиграет улыбка.
— Ладно!
Через пять минут я уже вытянулся на подстилке, глядя в самые дивные в мире глаза и слушая любимый голос, мягко выговаривавший слова на чуждом для меня языке.
14
Руфо тронул меня за плечо.
— Завтрак готов, босс. — Он сунул мне в одну руку сандвич, в другую — кружку пива. — Хватит для дракона, а ленч уже упакован. Я приготовил вам чистую одежду и оружие… помогу одеться, как только вы поедите. — Он был уже одет и подпоясан ремнем.
Я зевнул, откусил кусок сандвича (анчоусы, ветчина и майонез с чем-то отдаленно похожим на помидоры или латук) и осмотрелся. Место рядом со мной пустовало, но, судя по всему, Стар только что встала. Она еще не оделась. Стояла на коленях в центре зала и рисовала на полу какой-то узор.
— Доброе утро, болтушка, — сказал я. — Опять пентаграмма?
— М-м-м… — Стар не подняла даже глаз.
Я подошел поближе, чтобы рассмотреть, что она делает. Что бы это ни было, но рисунок исходил не из пятиугольной звезды. Он имел три главных центра, был очень сложен, включал несколько надписей в разных местах — я не разобрал ни языка, ни алфавита. Мне показалось, рисунок чем-то походит на проекцию гиперкуба.
— Уже позавтракала, птичка?