— Это правда, что вы хотите убить меня? — жалобно простонал король. — Разве вы не один из «семерки»? Ответьте мне, вы не один из них?
С этого все началось. Они вдвоем стояли на мосту. И король все называл и называл его по имени.
— Струэнсе? — прошептал он, — Струэнсе… Струэнсе… Струэнсе?
— Что случилось, друг мой?
— Это правда, то, что мне поведал Бранд?
— Что он Вам поведал?
— Он хочет тайно увезти меня в Копенгаген. С наступлением темноты. Сегодня вечером!!! Чтобы помешать вам убить меня. Потом они хотят убить вас. Это правда, что вы хотите меня убить?
Вот так и вышло, что этот маленький, очень простой план потерпел неудачу. Они не понимали, что Струэнсе принадлежит к «семерке». Они также не понимали и еще одного нюанса; поэтому они потерпели неудачу, поэтому они показали свою ограниченность, поэтому воля короля расстроила их покушение.
Понял лишь Струэнсе, но только после того, как спросил.
— Зачем Вы это рассказываете, если Вы думаете, что я хочу Вас убить?
Тогда Кристиан сказал лишь:
— Бранд был врагом Катрин Сапожок. Он очернял ее. А она — Владычица Вселенной. Поэтому я его ненавижу.
Вот так и вышло, что второй план не удался.
Он вызвал Бранда на допрос, и тот сразу же сознался.
Бранд, безо всякого приказания, упал на колени.
Вот какая сцена разыгрывалась в левой гостиной, рядом с рабочим кабинетом Струэнсе в Хиршхольмском дворце. Был конец ноябрьского дня: Бранд стоял на коленях, склонив голову, а Струэнсе стоял, повернувшись к нему спиной, словно был не в силах видеть позу своего друга.
— Мне следовало бы приказать убить тебя, — сказал он.
— Да.
— Революция пожирает своих детей. Но если она уничтожит и тебя, то у меня больше не останется ни одного друга.
— Да.
— Я не хочу тебя убивать.
Последовало продолжительное молчание; Бранд по-прежнему стоял на коленях и ждал.
— Королева хочет, — сказал затем Струэнсе, — как можно скорее вернуться в Копенгаген. Никто из нас не питает особых надежд, но она хочет вернуться. Королева этого желает. У меня нет других желаний. Ты поедешь с нами?
Бранд не ответил.
— Вокруг нас сделалось так тихо, — продолжал Струэнсе. — Ты можешь покинуть нас, если захочешь. Ты можешь поехать к… Гульбергу. И Рантцау. И я не буду тебя осуждать.
Бранд ничего не ответил, но разразился рыданиями.
— Это распутье, — сказал Струэнсе. — Распутье, как обычно говорят. Как ты поступишь?
Воцарилось очень долгое молчание, потом Бранд медленно поднялся.
— Я последую за тобой, — сказал он.
— Спасибо. Возьми с собой флейту. И поиграй нам в карете.