— Что с тобой? — повторила она.
— Не знаю. Иногда мне хочется просто спать. Просто заснуть. Умереть.
— Ты мечтаешь умереть? — сказала она с незнакомой ему резкостью в голосе. — А я нет. Я еще молода.
— Да, извини.
— Я ведь, — сказала она с какой-то сдерживаемой яростью, — как раз только начала жить!!!
Ему было нечего ответить.
— Я тебя просто не понимаю, — сказала она тогда.
В этот день между ними произошла небольшая размолвка, которая, однако, сгладилась, когда они удалились в опочивальню королевы.
Они предались любви.
Когда они в это позднее лето занимались любовью, его часто потом охватывало непонятное беспокойство. Он не знал, в чем дело. Он покидал постель, раздвигал занавески, смотрел на воду. Он слышал флейту, и знал, что это Бранд. Почему ему после любви всегда хотелось выглянуть наружу, посмотреть вдаль? Он этого не знал. Он прижимался носом к окну; может быть, он был птицей, которой хотелось на волю? Этого допускать нельзя. Он должен довести все до конца.
Остались один или два друга. Один или два. Побег или смерть. Господин Вольтер тоже был наивен.
— О чем ты думаешь? — спросила она.
Он не ответил.
— Я знаю, — сказала она. — Ты гордишься собой. Ты знаешь, что ты потрясающий любовник. Об этом ты и думаешь.
— Некоторым это удается, — деловито сказал он, — мне это удавалось всегда.
Он слишком поздно услышал, что сказал, и пожалел об этом. Но она услышала, поняла смысл сказанного и сперва ничего не ответила. Потом она сказала:
— У меня был только ты. Поэтому мне не с чем сравнивать. В этом вся разница.
— Я знаю.
— За исключением этого сумасшедшего. Об этом я забыла. В каком-то смысле я его люблю, ты это знаешь?
Она всматривалась в его спину, чтобы увидеть, обиделся ли он, но ничего увидеть не могла. Она надеялась, что он обидится. Было бы забавно, если бы он обиделся.
Никакого ответа.
— Он не столь совершенен, как ты. Не такой потрясающий. Но он был не таким плохим любовником, как ты думаешь. Тебе это обидно? Он был, в тот раз, как ребенок. Это было почти… возбуждающе. Тебе это обидно?
— Я могу уйти, если ты хочешь.
— Нет.
— Я хочу уйти.
— Когда я захочу, чтобы ты ушел, — сказала она тем же тихим, любезным голосом, — тогда ты захочешь уйти. Не раньше. Ни минутой раньше.
— Чего ты хочешь? Я слышу по твоему голосу, что ты чего-то хочешь.
— Я хочу, чтобы ты подошел сюда.
Он продолжал стоять на месте и знал, что не хочет двигаться, но что ему, возможно, все-таки придется уступить.
— Я хочу знать, о чем ты думаешь, — сказала она после долгого молчания.