5
В апреле настало лето.
Оно было ранним, зелень быстро распускалась, и гулять по Бернсторфскому парку было чудесно. Позади следовали придворные дамы, катившие коляску с ребенком. Сама она предпочитала идти в одиночестве, метров на десять впереди сопровождающих.
С тех пор, как у нее отобрали фру фон Плессен, она не хотела никого к себе приближать. Это было принципиальное решение.
12-го мая она встретила в парке Струэнсе.
Он остановился — он шел один — и почтительно поклонился, со своей легкой, любезной, возможно, ироничной улыбкой, которая ее раздражала и так сильно смущала.
Почему же и она, она тоже, остановилась? Потому что у нее было дело. Причина была в этом. У нее было совершенно законное и вполне определенное дело, и поэтому она остановилась и заговорила с ним.
Поэтому то, что она остановилась, было совершенно естественным.
— Доктор… Струэнсе, — сказала она. — Ведь это… Струэнсе… не так ли?
Он сделал вид, что не заметил ее легкой язвительности, и ответил только:
— Да, Ваше Величество?
— Речь идет о кровопускании кронпринцу. По Копенгагену ходит оспа, говорят, что вы специалист, но я боюсь, я не знаю, стоит ли нам решиться…
Он посмотрел на нее совершенно серьезно.
— В опасениях нет ничего дурного.
— Да???
Придворные дамы с коляской остановились на почтительном расстоянии и ждали.
— Я могу, — сказал он, — если Ваше Королевское Величество захочет и пожелает, сделать кровопускание. Полагаю, у меня большой опыт. Я занимался кровопусканием в Альтоне в течение многих лет.
— И вы… ученый… знаете все о кровопускании?
— Я, — ответил он с легкой улыбкой, — не писал диссертации о кровопускании. Я только применял его на практике. Нескольким тысячам детей. Моя диссертация была не об этом.
— А о чем?
— О риске при неверных движениях конечностей.
Он замолчал.
— И… какие конечности подвергаются особому риску?
Он не ответил. Какое странное напряжение в воздухе, она знала, что он утратил уверенность, это преисполнило ее своего рода торжеством, и теперь она могла продолжать.
— Король хорошо о вас отзывается, — сказала она.
Он отвесил легкий поклон.
— Когда король со мной разговаривает, он отзывается о вас хорошо, — уточнила она и сразу же пожалела об этом; зачем она это сказала? «Когда он со мной разговаривает». Он, конечно же, понял, что она имела в виду, но ведь это его не касалось.
Ответа не последовало.
— Но ведь я вас не знаю, — добавила она холодно.
— Нет. Меня никто не знает. В Копенгагене.