– А давно ли он уже сидит в тюрьме?
– Года два, может быть, несколькими месяцами больше, – ответил патер, задумчиво глядя на четки, – он изготовил эту нитку до отправки в тюрьму, или же он теперь на свободе. Последнее допускает два объяснения: либо его помиловали, либо он бежал из тюрьмы.
– Пожалуй, можно предположить, – заметил Ник Картер, – что он сидит еще в тюрьме и ему разрешили там же изготовлять подобные нитки.
– Если вы, быть может, желаете переговорить с начальником тюрьмы, то мой телефон в вашем распоряжении, – предупредительно сказал патер.
– Очень вам благодарен, – ответил Ник Картер, – воспользуюсь вашим разрешением, так как меня, откровенно говоря, весьма интересует, какое из наших трех предположений соответствует истине. Не можете ли вы мне еще сказать, за что именно Каддль попал в тюрьму?
– Кажется, за покушение на убийство. В Чикаго он напал на священника, который отлучил его от церкви, и покушение его увенчалось бы успехом, если бы случайные прохожие не вмешались в дело и не задержали его. Он покушался на убийство священника главным образом потому, что вследствие отлучения он лишился заработка, так как после этого никто не стал покупать у него четок. Вот все, что я вам могу сказать по этому поводу.
– Я вам очень благодарен, эти сведения для меня вполне достаточны.
Ник Картер перешел в свободную комнату, где находился телефон и вызвал начальника тюрьмы Моммензин.
Спустя несколько минут он вернулся в рабочий кабинет, где сидел патер Бриен с Патси.
– Михаил Каддль еще находится в тюрьме Моммензин, – заявил Ник Картер, – и если он будет вести себя и впредь так примерно, как до сих пор, то его года через полтора выпустят на свободу.
– Вы не осведомлялись относительно того, разрешено ли ему изготовлять четки?
– Нет, об этом я не спрашивал, так как предпочитаю спросить лично. Я сегодня поеду в Филадельфию, чтобы поговорить с начальником тюрьмы, с надзирателями и с самим заключенным. Когда я вернусь завтра после обеда в Вашингтон, то, наверно, у меня будут интересные новости.
– Я был бы очень рад, если бы вы завтра тоже пожаловали ко мне, – ответил патер, – так как это таинственное дело интересует меня в такой же мере, как и вас, хотя бы уж из-за четок. Вы сами понимаете, что для нас было бы крайне неприятно, если бы отлученный от церкви изготовлял и продавал четки; они могут попасть в руки священников лишь через посредство третьих лиц. Я еще хотел сказать кое-что.
– Пожалуйста, говорите, – сказал Ник Картер, видя, что патер колеблется.
– Видите ли, я профан в том деле, в котором вы работаете столь безукоризненно, но мне кажется, чем больше я думаю об этом извещении, что за ним скрывается не одно, а даже несколько преступлений!
– Это весьма возможно, – согласился Ник Картер.
– Дело, видите ли, вот в чем: по моему мнению, слова «Филипп в надежном месте» указывают на одно преступление, слова «принесу бриллианты и деньги» указывают на грабеж и вымогательство, а слова «доверяй мне или смерть обоим» равносильны угрозе, что и сама Зара сделается жертвой преступников, если еще не сделалась ей. Не находите ли вы, что мои выводы правильны?
– Совершенно верно! Я и сам уже пришел к такому выводу! – улыбнулся Ник Картер.
– Само имя «Зара» довольно своеобразно, – продолжал священник, – не женское ли это имя?
– Надо полагать, женское, тем более, что оканчивается на «а», хотя в Бельгии и Румынии есть и мужские имена на «а». Пока я буду в Филадельфии, Патси успеет разыскать в адресной книге всех жителей, носящих имя «Зара», будь они женщины или мужчины. Это будет нетрудно, имя редкое! По моему мнению, это скорей всего сокращение: я несколько раз уже слышал имя «Зараби», есть также испанское имя «Альказара». Но теперь я не стану больше утруждать вас, – сказал Ник Картер, взглянув на часы, – позвольте еще раз поблагодарить вас за ваши любезные сведения и извините, что я отнял у вас столько времени.
– Я был очень рад вашему посещению, – ответил патер, пожимая сыщику руку, – во-первых, я всегда рад видеть Патси, а во-вторых, весьма важно узнать, действительно ли отлученный от церкви в тюрьме делает четки и продает их – ведь это сущее безобразие.
– Завтра мы это узнаем, – ответил Ник Картер, – а теперь прощайте.
– Я не могу благословить вас на прощание, так как вы лютеранин, – закончил патер, – но тем не менее я буду просить Царицу Небесную помочь вам в ваших начинаниях, которые принесут пользу и нашей церкви.
Сыщики ушли и отправились в гостиницу Виллара обедать.
Глава IV
В тюрьме Моммензин
В полночь Ник Картер выехал из Вашингтона, но только не в Нью-Йорк, как сначала предполагал, а в Филадельфию, и на другое утро в девять часов он уже сидел в приемной начальника тюрьмы Моммензин.
– Прежде чем вы вызовете заключенного, – сказал Ник Картер, который уже успел переговорить с начальником по существу дела, – я хотел бы задать вам еще несколько вопросов о нем.
– Я слушаю вас.
– Не можете ли вы мне сказать, каким ремеслом занимался Каддль, когда совершил преступление, за которое попал в тюрьму?