Наконец Нат Пинкертон достиг другого окна, которое было распахнуто, заглянул в него и едва не вскрикнул.
Он увидел артистку Элеонору Талланд. Эта красавица стояла посередине своей уборной в одном трико, предназначенном для сцены, и со злорадной улыбкой смотрела на лежавший в углу большой куль, из которого торчала голова Боба Руланда.
Нат Пинкертон застыл в недоумении, но быстро опомнившись, стал наблюдать за происходящим в уборной Элеоноры.
Артистке и в голову не могло прийти, что за окном кто-то есть. Элеонора приблизилась к Бобу и вынула кляп.
– Ну что, – спросила она, – пришли в себя?
– Как видите, – ответил Боб.
Глаза его бегали по сторонам, поэтому он быстро заметил, Пинкертона, старательно подававшего ему знаки. Увидев своего начальника, Боб расхохотался и сказал:
– Что за глупые шутки, мисс Талланд? С какой целью вы меня так крепко связали и превратили в куль? Может быть, решили сыграть со мной какой-нибудь номер на сцене?
Она сверкнула глазами и спросила:
– Вы сыщик?
– Да! Ну и что?
– И вы преследуете меня?
– Почему вы задаете такие вопросы? Разве за вами нет никакой вины?
– Я нашла у вас копию эскиза с изображением женщины, похожей на меня.
– И поэтому вы решили, что я вас преследую? Преклоняюсь перед вашей необыкновенной догадливостью, мисс Таиланд!
Элеонора побледнела и воскликнула:
– Я с вами не намерена шутить! Если вы думаете, что вам удастся улизнуть, то вы сильно ошибаетесь.
– Я не только думаю так, но твердо убежден в этом! – ответил Боб.
– Вы, наверное, считаете, что у меня не хватит смелости уничтожить своего врага? Ошибаетесь!
Боб презрительно улыбнулся.
– Будьте добры, объясните, как вы укокошите меня? – спросил он.
– Очень просто. На вашу шею я надену петлю и буду ее затягивать, пока вы не задохнетесь. Потом куль, в котором вы находитесь, уберут отсюда и бросят в реку, привязав к нему тяжелый груз.
– Недурно! – отозвался Боб. – Но только вам не удастся это сделать.
– Впрочем, интересно узнать, почему вы не хотите использовать ваше привычное оружие – кинжал? Ведь несчастного художника Джона Мелвилла вы убили именно им!
Она стала бледной, как полотно, но быстро взяла себя в руки, бросилась к Бобу и начала трясти его.
– С чего вы взяли? Как вы смеете утверждать это! – закричала она.
– Я знаю это точно! – ответил он. – Вы, между прочим, совершили очень жестокое убийство. Какая подлость – подкрасться к художнику сзади, когда он творит, и вонзить в его спину кинжал.
– Молчать! – крикнула она, вне себя от ярости. – Теперь я тем более с вами должна покончить! И никто не сможет помешать этому! Через несколько минут мой выход на сцену, но когда я вернусь, настанет ваш смертный час! Приготовьтесь к этому!
– Хорошо, – безразлично ответил молодой сыщик, – но разрешите вас спросить, Элеонора, не случалось ли вам когда-нибудь ошибаться в своих расчетах? Ни разу? Смею заверить вас, что теперь вы ошибаетесь.
Она недоуменно посмотрела на него, а потом расхохоталась: