Ильза запнулась.
– Говори, – просил Эрих, – ради бога, скажи мне все!
– Он сказал, что есть основание предположить умственное расстройство.
Эрих был ошеломлен. Помолчав немного, он сказал:
– Ильза, мы всегда были с тобой друзьями, да и Лора видела в тебе лучшую подругу. Тебе известно, что между нею и мною зародились нежные отношения, не имеющие ничего общего с обыкновенной влюбленностью студента и молодой девицы. Да ты и сама должна была видеть и чувствовать, судя по всему моему поведению по отношению к Лоре: у меня самые серьезные и вполне искренние намерения. Я часто писал, и она всегда отвечала мне, но за последние полтора месяца я не получил от нее ни строчки! В чем тут дело?
– Ты знаешь, что именно полтора месяца назад Лора захворала?
– Конечно, знаю! Но ведь уже две недели, как она встала с постели и, мне кажется, могла бы написать хотя бы открытку!
Ильза нежно и с участием взглянула на брата.
– Она имеет что-то против тебя, Эрих. Я чувствую это с тех пор, как она захворала. Прежде, когда мы бывали вместе, она охотнее всего говорила о тебе, постоянно расспрашивала, как тебе живется, что ты пишешь и вообще так интересовалась тобой, что сразу можно было догадаться, что она питает к тебе особое чувство. Но теперь она совершенно изменилась и совершенно не хочет слышать о тебе. Как только я заговариваю, она умолкает и становится серьезной. Она прекращает разговор или переводит его на другие темы.
Эрих побледнел.
– Давно ли она так изменилась?
– Со времени болезни. У меня сложилось такое впечатление, точно болезнь вытравила что-то из ее сердца, точно после того, как она начала поправляться, в ней умерло всякое чувство к тебе.
Эрих невольно прижал обе руки к груди, как бы силясь подавить ужасный страх.
– Боже мой! – бормотал он. – Ведь я не сделал ей ничего дурного! Я ни в чем не провинился перед ней! На нее должно было повлиять что-то совершенно непонятное, ужасное. Но я, во что бы то ни стало, узнаю, в чем дело.
Сестра с нескрываемым участием посмотрела на брата.
– Как ты можешь узнать? Она не сказала об этом ни единого слова ни мне, ни своему отцу.
Вдруг Эрих вздрогнул.
– Боже праведный! – вырвалось у него. – Неужели она полюбила другого и забыла меня?
Ильза энергично покачала головой:
– Этого я совершенно не допускаю! Да разве может не любить тебя та, которой ты отдашь свое сердце!
Она с гордостью и любовью взглянула на брата, бывшего, по ее мнению, верхом совершенства. Но он не обратил внимания на ее слова и, по-видимому, даже не расслышал их.
– Не знаю, что и думать! – шептал он. – Не хочу верить, что кто-нибудь другой мог завладеть ее сердцем! Но я хочу выяснить все и потому сегодня же пойду с визитом к фабриканту Брауну.
– И я пойду с тобой, – сказала Ильза, – будем надеяться, что тебе представится возможность поговорить с Лорой с глазу на глаз. Если и тебе не удастся раскрыть тайны ее душевного расстройства, то это и никому не удастся.
Эрих с благодарностью пожал сестре руку:
– Ты так добра, Ильза, я вечно буду тебе признателен за это. Я надеюсь, что мне удастся исцелить Лору, так как, по-моему, тут кроется какое-то недоразумение.
Он поднял голову и как-то сразу повеселел.
– Иначе и быть не может! – продолжал он. – Сегодня же на душе моей Лоры снова станет светло; я разгоню эту тайну силою моей любви.
Он оживился, так как его снова окрылила надежда. Он нисколько не опасался, что ему, быть может, в тот же день придется пережить горестное разочарование, так как не знал за собой никакой вины и ему казалось, что нескольких слов окажется достаточно, чтобы вернуть расположение любимой девушки.
– Поспешим домой! – обратился он к сестре. – Я не дождусь минуты, когда увижу Лору и в темных глазах ее прочитаю прежнюю сердечную любовь!
Дома Эриха радостно встретили родители. После полудня он с Ильзой поехал на авеню Амстердам, в дом богатого фабриканта Джо Брауна.