Сотворение миров (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Братцы, неужели кому-нибудь не ясно? Да это же были последние!..

— Эх, ни у одного ладонь не раскрыта…

Типичное вече.

Полупегас закончил свою работу, подполз и прижался к ногам, пугливо вздрагивая, — он всегда нервничал, когда говорили одновременно больше трех человек. Боялся пропустить приказ.

Варвара почесала ему темечко.

— Отдыхай спокойно, все это не тебе, — проговорила она шепотом. — Тут все такие умные собрались, в гоминидах здорово разбираются…

И вдруг, совершенно неожиданно для себя, она сладко зевнула — не столько от усталости, сколько из избытка переживаний.

Гюрг хлопнул себя по колену и поднялся с камня:

— И то верно, детям спать пора. Эй, Туфель, ты еще не закончил?

Последнее относилось к скочу, который в этот момент как раз последний раз щелкнул затвором и теперь выбирался из ниши. От него, казалось, шел золотистый пар. Все, улыбаясь, невольно поглядели на девушку, и она подумала, что еще неделю назад после такого замечания была бы готова провалиться сквозь землю. Ей очень часто хотелось провалиться, и если бы ее желание исполнялось, Земля Тамерлана Степанищева была бы к настоящему моменту вся пронизана отверстиями, как губка.

— Ну что тут спорить без связи с информаторием? — примирительно сказала она.

— Золотые слова. Но все-таки на вашей памяти были хоть какие-нибудь намеки на обитание здесь… э-э-э… человекообразных?

— Это было бы сенсацией. Впрочем, можно спросить у Полупегаса, в его памяти — полный каталог всех животных Степаниды.

— Семейство гоминид на Земле Тамерлана Степанищева не представлено. Кроме того, вынужден заметить, что брахиация для гоминид не характерна.

Варвара подумала, что не стоило снабжать речевую приставку робота эмоциональными модуляторами. Теперь еще заподозрят увечную скотину в мании величия…

— А ваши роботы такую информацию не хранят? — спросила она только для того, чтобы отвлечь общее внимание от Полупегаса.

— Нет смысла — мы же порхаем с планеты на планету. Впрочем, память у них могучая по вместимости, а перед посадкой мы сделали сверху шаровую панораму. Туфель, поди-ка сюда… — Робот, смахивающий на гигантского муравья с терьеристой мордой, с которой свешивались всевозможные нитеобразные датчики, встрепенулся, и золотые отсветы забегали по его вороненой спинке. — Скажи, в каких районах данной планеты могли бы обитать представленные здесь особи?

Варвара успела удивиться постановке вопроса: она ведь ни разу не слышала, чтобы скочи разговаривали, — как же этот шестиногий с забавной обувной кличкой сможет ответить?

Но скоч плюхнулся на тяжелый задний бурдюк, задрал морду, отчего стал похож на толстозадую сидящую собаку, и командорским голосом отчеканил:

— Представленные здесь мумифицированные особи не могут принадлежать к животному миру Земли Тамерлана Степанищева, так как они сформировались в условиях силы тяжести, приблизительно на двадцать процентов меньшей, чем здесь.

Потом он медленно повернул голову в сторону Полупегаса и с невыразимым презрением добавил, уже голосом Шэда:

— Тупица.

И на это никто не прореагировал, потому что стояла мертвая тишина, изредка нарушаемая треском сучка в таком же остолбенелом лесу.

— Ну все, кончим на сегодня, командор! — поматывая головой, проговорил Хай. — У меня положительно инфаркт нижней челюсти — сколько же за день ей можно отваливаться?!

Варвара наклонила голову набок и задумчиво принялась припоминать, а сколько раз она сама теряла дар речи.

Первый — это при сообщении о клетчатом тапире. Второй — при виде. По фону, разумеется. Поэтому взгляд на оригинал можно не считать. Третий — когда догадалась, что перед нею дверь. Человек любит цифру «три» и эту свою любовь, вместе с внешним видом, спроецировал на бога. Стало быть, бог троицу любит, а насчет четверки — темно, и на этом поводы для изумления на сегодня должны бы исчерпаться. Так нет, за дверью оказался золотой тайник — это четыре. Пять — осознание того, что перед ними усыпальница пришельцев. Шесть — вместо пришельцев нашли каких-то австралопитеков с губчатым носом. И теперь семь — они, оказывается, с другой планеты!

Прав Хай — надо спать. Ночь давно. Тишина-то какая…

Снова хрустнул сучок, она невольно обернулась на звук и замерла.

— Восемь, — сказала она таким странным тоном, что все тоже повернулись и впервые за эти часы поглядели на то, что было за спиной.

На кромке оврага стояли асфальтовые гориллы — три, четыре, шесть, еще три поодаль, и новый треск в кустах…