Сотворение миров (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внезапно возник образ веера — не то брызги, не то крики, — все бесшумное и неосязаемое, но оно было вот здесь, на этом самом месте, вертелось, как маленький смерч, то распадаясь, то снова свиваясь в тугой жгут… Это были следы драки. Наверное, прозвучал сигнал и пленники, отшвыривая усталых конвоиров и срывая ослабшие, неумело наложенные путы, страшно и безнадежно рвались, как им казалось, назад, а на самом деле вон туда, куда рукой махнешь — и не видно ее, руки-то; темнота еще гуще, чем здесь, в середине зала. Что там, непонятно, да и не важно — тупик, должно быть, потому что дальше опять коридор; туда надо, Вафель, только туда. Там снова плотной толпой двигались напрягшиеся в темноте шерстистые твари, и волосы на загривках еще дыбом, и шерсть под мышками взмокла в драке, и остро пахнет бедой, но это сильный, отпугивающий и стервенящий дух здоровых, молодых бойцов — слабые и больные пахнут погано, как мокрая лежалая шерсть… Слабых здесь не было.

— Влево, Вафель, скорее! Как только можешь!

Справа анфилада, и светящиеся бледно-зеленые гусеницы, петляя и пританцовывая на кончиках хвоста, уползают, заманивают по широким пологим ступеням; и слева уходящая под теплящиеся вдалеке световые арочки бегущая дорожка — в горку, чтобы потом упоительно катиться хоть на заду, хоть на брюшке… Прямо! Наконец-то прямо, по темному жерлу тоннеля, кончающегося тонким световым кольцом…

— Стоп, звери! Приехали. Трюфель, сбрасывай всю поклажу и — на «Дункан». Возьмешь находящегося там Джона Вуда и, ни на миг не задерживаясь, сюда. За сколько думаешь добраться?

— Расстояние в один конец покрою за двадцать пять минут.

— Ясно, туда и обратно — час. На бегу, когда уже выскочишь из лабиринта и установишь связь, продиктуешь корабельным кибам сообщение, а те пусть непрерывно ретранслируют его поисковой группе. Ну, аллюр два креста!

Серебряная торпеда рванулась с места и, вспарывая темноту сверлящим посвистом, исчезла в глубине лабиринта. Что он без команды догадался прикрыться защитой — это он умница, но вот если он собирается на такой скорости тащить на себе Вуковуда, то вряд ли последний по прибытии сюда сохранит требуемую работоспособность.

А может, связь с Сусаниным уже восстановилась и они ринутся сюда всей группой, достаточно великолепной, чтобы обойтись без измотанного голодом и пневмонией пожилого человека? Хорошо бы, слишком хорошо, чтобы осуществиться. Да и потом… Если признаться откровенно, то она хотела бы, чтобы Вуковуд был рядом и своим глубоким, гудящим голосом рассказывал о каких-то приключениях — не таких смертоубийственных, как это, разумеется, а хотя бы о своем детстве.

Но пока она тут одна — не считая Вафеля — и нужно что-то делать. Как глубоко уходит вниз эта плавно загибающаяся труба? Будь она прямой, так плюнуть и дело с концом. Эксперимент на уровне создания и техники гуманоидов низшей ступени.

— Вафель, подвинь-ка поближе ко мне генератор защиты, а сам тихонечко, на присосках, спустись вниз. Определи глубину и сделай пару инфраснимков.

Вафель, даже не кивнув по своему обыкновению, с легким шипом выпустил присоски на подошвах лапок и, перебирая ими, как краб, бочком заскользил вниз. Круто, очень круто, и это прекрасно: оттуда, снизу, нападения ждать нечего. А ночью, в темноте, вряд ли еще одна партия мохнатеньких всадников отважится спуститься в долину, где торчат два громадных корабля. Да и гроза тут не земной силищи.

Вафель стремительно взвился из полутьмы тоннеля.

— Глубина по вертикали — четырнадцать ветров, — вполголоса доложил он. — Внизу пусто.

Он протянул влажный квадратик снимка — ага, вот оно что: под самой оконечностью трубы поблескивает вода. Нетрудно было догадаться, все-таки на этой спирали набиралась хорошая скорость, а раз эти любители лабиринтов не боялись пользоваться такой экстравагантной дорогой, значит, приземление ожидалось мягким. Хороши были бы они с Вуковудом, если бы скатились так же, как эти образины, и бултыхнулись, как лягушки! Слева от этой водяной посадочной площадки какие-то кочки, вот туда и надо нацеливаться, по ним как раз попадаешь в проход — жаль, не видно, куда он ведет. Может, сразу за ним и стойбище…

— Вафель, у нас около часа, попробуем нарезать ступеньки. Неширокие, сантиметров двадцать пять. Справа, вдоль осевой стеночки. Ты начнешь с середины, я — сверху. Давай.

Неизвестно, как еще им придется уносить ноги оттуда, так что трос надо будет прикрепить вместо перил. Сейчас-то этими ступеньками не воспользуешься, десинтор дает две тысячи градусов — работа впрок, так сказать. А жарковато в скафандре…

Она резала двадцать девятую ступеньку, когда вверху раздался шум. Вуковуд или троглодиты? Если второй вариант, то нужно скорее добраться до генератора защиты. Перебирая трос, она вылезла из трубы — Вуковуд, облаченный в какой-то мышиный тусклый скафандр, присев на корточки, выгребал у Трюфеля из переметной сумы яблоки, сетки, какие-то аппаратики подозрительного назначения… У скочей же есть вся фиксирующая аппаратура! Но не выговаривать же ему, и так сейчас заведет насчет того, что не разбудила… Нет, молчит. Смотрит огромными глазищами, в пол-лица, и молчит. Побрился. Значит, успел проснуться до того, как примчался скоч.

— Трюфель, все обратно в сумку, — скомандовала она, — и в трубу. Уложишь там в сторонке, каким-нибудь мхом прикроешь и вместе с Вафелем наверх за нами.

Скоч подхватил багаж и ухнул вниз. Ну вот, остались лицом к лицу, и оба молчат. Не спрашивать же его, как, мол, здоровье? А если бы восстановилась связь или еще какой подарок судьбы — сказал бы сам. И он видит, что ей похвастаться нечем, ну, нашла дорогу, быстро нашла — Варвара в первый раз глянула на часы, — в общей сложности пять с половиной часов потратила. Для хорошего лабиринта это просто рекорд — а лабиринт по-настоящему хорош. Кому только он понадобился?

Вернулись скочи.

Так что же все-таки сказать? Варвара помедлила еще секунду… Прямо, только прямо! А если прямо, то сказать она ничего не хочет — вот услышать бы неплохо. Тогда промолчим. Классическим античным жестом — большой палец, повернутый вниз — она одновременно дала понять, что все обстоит достаточно скверно, и что надо спускаться, и что на будущее полезно сохранять тишину. Не теряя времени, вцепились в скочей — пристегиваться некогда — и по крутой спирали скользнули вниз.

Подножием тоннеля лабиринт кончался. Замшелые стены и озерцо, служившее посадочной площадкой для тех, кто спускался естественным образом, не носили следов цивилизации. А главное — здесь начиналось царство запахов. К сыроватой, но не гнилостной свежести болотца примешивался угарный дух очага, но самым главным был запах пещерной твари, не схожей ни с единым земным зверем. Естественный темный лаз вел туда, откуда сочился этот запах, и проход этот, к счастью, не был прям — за острыми выступами прятаться было легко, а в крайнем случае можно было бы и вскарабкаться наверх, в полную темноту, по естественным и лишь смутно угадываемым уступам. Варвара спешилась и, сделав Вуковуду знак оставаться на месте, прокралась вперед, до следующего поворота, проклиная последними словами шуршащий синтериклон. Здесь ход раздваивался: русло подземного потока временами, без сомнения, протекавшего по лабиринту и низвергавшегося по спиральной трубе, уходило влево, резко сужалось и терялось в непроглядной тьме.

Зато правый ход становился шире, по его стенкам скользили слабые блики, а откуда-то снизу доносился слабый гул — не голоса, а какой-то общий фон самых примитивных глуховатых звуков — всхлипывание, позевывание, чмоканье… Громче всего кто-то чесался. В круглой дыре прохода не было видно ровным счетом ничего, кроме далекой каменной стены да редких искр, взлетавших откуда-то снизу, — видно, основное помещение, расположенное за этим отверстием, находилось на несколько метров ниже его. Варвара опустилась на пол, подползла к краю и вдруг заметила, что в этом естественном преддверье громадной пещеры метрах в полутора от центрального входа имеется еще одна щель, слишком узкая, чтобы в нее мог пролезть человек или чартар, но достаточная, чтобы служить окошечком или бойницей. Она, согнувшись, перебежала вправо и приникла к холодным каменным краям.

Больше всего ее поразили не размеры пещеры, а ее форма — почти правильный шар. Коридор, по которому они сюда пришли, переходил в массивную лестницу, ступени которой спускались до дна пещеры, пересекали ее точно посередине, образуя неровный помост, деливший пещеру пополам. По обеим сторонам от помоста на мшистой подстилке лежали вповалку чартары. Блеклые язычки двух костерков, теплящихся у противоположной стены, освещали их скудно и неравномерно, но и этого было достаточно, чтобы заметить, что чартары не спали, а пребывали в каком-то неестественном состоянии полного отупения. Варвара прищурилась, стараясь как можно быстрее адаптироваться к этому полумраку, и чем дольше она всматривалась в открывшуюся ей не такую уж неожиданную картину, тем тревожнее становилось на душе. Никого из людей видно не было, а с чартарами творилось что-то из ряда вон выходящее. Перетравились они чем-то, что ли?

И вдруг жуткая догадка поразила ее. Тошнота так стремительно подступила к горлу, что она отшатнулась, зажимая себе рот. Отравились. Отравились нездешней добычей…

Бесшумно возникшие руки обхватили ее, прижали к скрипучей поверхности скафандра, так что клапаны, как льдинки, морозно приклеились к щеке. Ее трясло неудержимой крупной дрожью, и Вуковуд, стаскивая зубами перчатки, все гладил и гладил ее лицо, забираясь под шлем суховатыми легкими пальцами и царапая их о край щитка; от этого волосы вылезли на лоб, защекотали нос, и Варвара, с ужасом почувствовав, что вдобавок ко всему еще сейчас и чихнет, невольно прикусила первое, что попалось.

Это был мизинец — не свой, Вуковуда. Оба замерли.

Так прошло с полминуты. Кажется, оба не дышали. Снизу тоже ничего не доносилось, только потрескивание костра да заунывные всхлипы. Вуковуд наконец освободил свой мизинец, дунул на него и, продолжая прижимать одной рукой девушку к себе, тихонечко отодвинул ее от смотровой щели. Он долго всматривался вниз, крутил головой, даже чесал подбородок; наконец решительно придвинул Варварино лицо к амбразуре, указывая на что-то совершенно определенное. Варвара торопливо оглядела пещеру, отыскивая то, на что он направлял ее внимание, — может быть, вон те голубоватые светящиеся пятна на противоположной стене? А ведь точно, вторая пещера там, и не пятна это, а отверстия, и самое большое — посередине, костерки горят как раз слева и справа от этого входа, а голубоватый свет потому, что стены во второй пещере белые, известняковые, и откуда-то сверху пробивается луч луны. Но в той пещере никого — во всяком случае, отсюда так кажется. И почему она заинтересовала Вуковуда?

Или эти канаты, свешивающиеся с потолка? Может, корни, а может, и веревки — говорил же Гриша про какие-то живые лианы; в сушеном виде вполне сойдут за пеньковый трос. Помост и то, что над ним? Сооружение, хитрое для примитивных троглодитов, но если на дне пещеры валялись камни, то несколько поколений жителей могли общими усилиями соорудить уступы, переходящие в мостик, а затем — снова лестницу, которая ведет в другой коридор. Кстати, для удобства сообщения от одной верхней ступени к другой протянулась балка — впрочем, какая тут может быть балка? Ствол дерева, вон и сучки торчат. Воздушный мостик, как раз для аборигенов. Они цепкие. С этого бревна что-то свешивается: два куля, один длинный, другой — вдвое меньше. Все это делит пещеру по диагонали, и основная масса троглодитов собралась именно там, где хуже всего видно, — по эту сторону, что под щелью.

Варвара обернулась к Вуковуду, выразительно пожала плечами. Он приблизил губы к самому ее уху, и потеплевший воздух едва уловимо шелохнулся: