Неожиданно в дороге Моисей сильно занемог. Он покрылся потом, его прошиб сильнейший жар. Сепфора укрыла его теплыми накидками и напоила горячим вином, однако это не помогало.
— Господь наказывает меня за то, что мы не сделали сынам своим обрезания.
— Я сделаю это сама, — сказала жена Моисея.
Она обрезала Гирсама и Елиезера, и Бог смилостивился над Моисеем, дав ему побороть недуг.
В пустыне на пути в египетскую землю Моисей, Сепфора и их сыновья встретили Аарона, который шествовал им навстречу, повинуясь Господу, повелевшему старшему брату идти навстречу младшему. Они не виделись много лет. Аарону к тому времени исполнилось восемьдесят три, его давно не привлекали к труду, и он мог спокойно, не обратив на себя внимания египтян, покинуть пределы страны.
Братья облобызались, а Сепфора достала из котомки хлеб, баранину, соленый сыр, кувшин вина и разложила трапезу на траве.
Гирсам и Елиезер улеглись неподалеку и уснули.
— Ну, брат, расскажи, как живется в земле Египетской, — попросил Моисей, когда мужчины возлегли у яств.
— Все по-прежнему, — с горечью сказал Аарон. — Народ живет с каждым днем тяжелее. Непосильные работы быстро сводят в могилы или делают калеками наших мужчин. Но самое ужасное, что наши дети забывают Господа, и, страшно подумать, через два-три поколения евреи станут такими же язычниками, как египтяне.
Моисей разлил вино по чашам, братья выпили и закусили терпкий напиток сушеной бараниной, смоченной в чесночном соусе.
— Предвечный говорил со мной, — сказал Моисей брату. — В это трудно поверить, но это так. Он велел мне идти в Египет и освободить евреев.
Аарон застыл с куском сыра в руке.
— Ты шутишь, Моисей, — наконец выговорил он.
— Да, это звучит странно, я знаю. Я косноязычен и давно не был в Египте…
— …Я не хотел тебя обидеть, — перебил Аарон.
— Но Он выбрал меня, — продолжал Моисей, — и приказал тебе, Аарон, быть моими устами. Освобождение евреев — не только моя цель, но и твоя. Недаром Господь назвал твое имя. Он знает, что ты умеешь убеждать. Без тебя мне не справиться. Нам покровительствует Предвечный, Он на нашей стороне и на стороне нашего народа.
И пророк подробно рассказал старшему брату о своей встрече с Предвечным.
— Я выполню то, что повелевает Господь, — после долгого молчания отозвался Аарон.
…Когда братья тронулись в путь, Сепфора подошла к Моисею и, опустив глаза, тихо сказала:
— Может, ты ошибся, Моисей, и Господь отпустит тебя домой? Освободить евреев сможет твой брат. Ты — косноязычен, он — красноречив. Ты всю жизнь прожил вдали от Египта, он знает евреев и их жизнь. Он лучше тебя сумеет исполнить Божью волю.
— Все решено, Сепфора, — устало протянул Моисей. — Если хочешь, иди обратно. Я тебя не держу.
Аарон при виде плачущей Сепфоры тяжело вздохнул и отвернулся.
— Это бремя — мое, — продолжал Моисей. — Я не молод и, как любой старик, хочу дожить свой век спокойно. Но Господь призывает именно меня.
— Я иду с тобой. Раз уж Он выбрал тебя, значит, у Него были на то причины.
Совещание со старейшинами
Оказавшись с семьей в Египте, Моисей расположился в нашем доме. Аарон предоставил ему лучшую комнату, а мы, дети, перешли в бабушкину спальню.
Пророк общался только с Аароном. Они вели долгие беседы, а однажды утром надели нарядные одежды и отправились на встречу со старейшинами, самыми уважаемыми в еврейской общине людьми.
Вечером за ужином Аарон пересказал родственникам содержание этого разговора.
Вначале он обратился к почтенным мужам со страстной речью.
— Народ теряет свою самобытность, сыны Израиля превращаются в язычников и в скором времени могут забыть язык, обычаи и Бога, — восклицал мой дед, воздевая руки к небу. — Если мы не выйдем из рабства, будущие поколения евреев растворятся среди других племен.