— Найдём! — Ахмат вскочил и стал махать руками и приплясывать. — Сей-час най-дём, сейчас най-дём!
— Ты сиди, — сказал мне Вадим. — Мы сами… На́!
Он кинул мне куртку, и они с Ахматом вылезли из нашего дома.
Я слышала, как они ходят вокруг, спорят, спотыкаются…
Меня разбудил шум. Я испугалась и закричала.
— Чего ты, Светка? Это мы, — сказал Вадим.
Было всё так же темно, и в этой темноте трещали сучья, чиркали спички.
Потом огонёк полез, как настоящий червяк: откуда-то снизу… выше, выше… В костре что-то обрушилось, и вот он запылал вовсю. Хорошо!
— Давно бы, — сказал Ахмат.
Он сел, поджав ноги, как турецкий хан на картинках, и так уснул.
Вадим подтащил нашу постель поближе к огню и лёг. Я стала подкидывать хворост: боялась — погаснет…
— Вы что, беспризорники? — крикнул вдруг Вадим. — Что делаете? Откуда?
Он толкнул меня в плечо, и я открыла глаза. Это не Вадим!.. Над нами стояли два человека.
Костёр ещё горел, он освещал их снизу, и тени от них по стене уходили прямо в небо.
— Что тут делаете? — снова спросил один из них.
Он разворошил ногой костёр, стало светлее.
— Я-то смотрю, — сказал второй (он был в телогрейке), — пожар не пожар. Может, нехорошие люди какие, думаю… Тут всё-таки машины у нас. Механизмы.
— Глаза протёрли? — спросил первый. — Чего молчите?
— А что, нельзя костёр зажигать? — сказал Вадим. — Здесь камень, не загорится.
— Откуда сами-то? — спросил тот, что в телогрейке.
— Из Нальчика, — сказал Ахмат.
— Дурак. Из Ростова мы, — сказал Вадим.
— А здесь что делаете? — Это первый спросил.
— Экскурсия, — сказал Вадим.
— Где же ваша учительница или кто?
— Она… это… заболела, — сказал Ахмат. — Грипп.
— Не заболела, а нас послала с заданием… — сказал Вадим.
— Ага, — сказала я.
— Чудная какая. Таких малых-то? — сказал дяденька в телогрейке.
— Чего ты их слушаешь? — сказал первый. — Врут они всё. И девчонка тоже. Это дело надо проверить. Наверно, их ищут давно.