Девять дней в мае : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Я тебе на полном серьёзе говорю, - подтвердил свои слова Саша.

- Конечно хочу! О чём разговор! – радостно выпалил Вениамин.

- Тогда подъезжай в девять вечера на «Алексеевскую». Я буду тебя ждать наверху.

- Хорошо. Алексеев приглашает на «Алексеевскую» - любопытно.

- Тогда до вечера. Я побежал в студию.

- До вечера.

     Окрыленный интересными перспективами на вечер Вениамин достал планшет, открыл личные сообщения и обрадовался вдвойне – наконец-то пришел долгожданный месседж от Астафьевой:

- Веничка, я за городом у папы на дне рождения. Давай встретимся завтра днем?

- Отлично! Завтра спишемся! – ответил ей Небеседин.

    Вениамин вышел навеселе из «Шоколадницы» и решил скоротать время до вечера на Поклонной горе. Он старался свыкнуться с мыслью, что сегодня ему предстоит познакомиться с одной из самых интересных женщин шестидесятых, а завтра он встречается с самой роскошной девушкой современности. Небеседин любил чудаковатые фильмы Киры Муратовой, которые многие не понимали из-за собственной обывательской ограниченности. Он ощущал особый авторский мир режиссера, хотя он в большинстве моментов не был ему близок. Годом ранее Вениамин даже случайно очутился в квартире Киры Георгиевны в начале Успенской улицы. Серая четырехэтажная сталинка, лестница из белого мрамора, дверные таблички с фамилиями и регалиями жильцов. Он помогал забрать вещи знакомым питерским художникам, случайно остановившимся переночевать у Муратовой по приглашению её внука. Вениамин сначала и не подозревал, куда идет и смекнул лишь тогда, когда увидел в прихожей гигантский постер с изображением Ренаты Литвиновой. Потолки в квартире были высокие, около четырех метров. Всё жилище было забито арт-объектами нынешнего мужа Муратовой. Он мастерил нечто сумасбродное из использованных батареек, поломанных гаечных ключей и порванных велосипедных цепей. Обстановка в квартире напоминала давно заброшенный запылившийся склеп, нежели место обитания всемирно известной киноперсоны.

- Женя, а можно я зайду в комнату твоей бабушки и возьму у неё автограф? – спросил Небеседин у внука Киры Георгиевны.

- Она не любят когда её беспокоят!

- Всё понял! Spiderman is having you for dinner tonight! Spiderman is always hungry! – Вениамин вспомнил строчки из песни «The Cure». Интерьер квартиры походил на их старый видеоклип  «Lullaby» и Небеседин сообразил, что если посмеет заглянуть в комнату Муратовой, то она приготовит его тушку на ближайший ужин.

  Небеседин лет в двадцать уяснил для себя, что живя в Одессе надо непременно связать свою жизнь с футболом или кино. Увлекательное занятие, внимание девушек, приличные деньги, в конце концов. Профессиональным футболистом ему стать не удалось, и тогда он переключился на изучение кинематографического искусства. Читал книжки Митты и Макки по сценарному мастерству. Пересматривал классические советские фильмы. Делал для себя пометки в блокноте – подмечал, анализировал, обобщал. Актерская стезя его не прельщала, с техникой он особо не дружил и не помышлял об операторской или  режиссерской карьере, а вот для того, чтобы стать сценаристом у него были необходимые задатки. От школы «Черноморца» в Отраде до одесской киностудии идти всего десять минут неспешным шагом, и он часто курсировал между этими местами. Сначала посмотрит игру на зимнее первенство города, а потом бегом в зал согреваться чайком и смотреть европейское авторское кино. Или во время летнего кинофестиваля послушает лекцию какого-нибудь выжившего из ума мэтра режиссуры, а потом через легкоатлетический стадион «Динамо» вниз по склонам к футбольному полю, где он играл за свою любительскую команду. Он понимал, что столь славные киношные и футбольные традиции есть только в Москве, Санкт-Петербурге, Киеве и Одессе. Живя в каком-нибудь периферийном Стерлитамаке трудно стать большим футболистом или крупным фильммэйкером.

   Однажды Вениамина пригласили сняться в качестве актёра в полнометражном украинском артхаусном фильме. Небеседину предложили сыграть дерзкого гопника, избивающего ногами главного героя – никчемного и невостребованного рокера, чья известность не простиралась дальше пределов его двора. Денег за съёмку не платили, но Вениамин ради любопытства согласился потратить часик собственного времени на творческий процесс. Он надел старый спортивный костюм с тремя полосками и появился в назначенное время на импровизированной съемочной площадке на уже неоднократно упоминавшемся бульваре Жванецкого. В роли режиссера выступала боязливая московская недотыкомка, выгнанная с первого курса операторского факультета ВГИК за прогулы и бесперспективность. Оператором был молодой венгр, ни слова не понимавший по-русски и общавшийся с недотыкомкой с помощью жестов. Английского ни он, ни она не знали. Средств на качественное оборудование естественно не было, и снимал венгр на цифровой фотоаппарат. Исполнитель главной роли был вдребезги пьян и коряво бренчал нечто отдаленно напоминающее песни группы «Ноль» на расстроенной гитаре с четырьмя струнами. Недотыкомка никогда не видела живьем мужскую драку и весьма абстрактно разъяснила Небеседину как он должен избивать главного героя. Вениамин плевать хотел на её нелепые рекомендации и во время первого дубля засандалил рокеру по харе с такой силой, что выбил у него два передних зуба.

- Что ты делаешь, парень? – спросил его рокер, отхаркиваясь кровью.

- Ненавижу я вас говнарей проклятых! – ответил ему Вениамин.

 Недотыкомка пересмотрела на фотоаппарате видеозапись удара Небеседина и решила, что можно ограничиться и одним дублем. Она попросту побоялась, что рокер не выдержит второго удара Вениамина и потеряет сознание. Недотыкомка целый год монтировала свой шедевр и все-таки позвала Небеседина на официальную премьеру фильма. Пригласительный был на две персоны и Вениамин ради прикола позвал с собой мать. Полтора часа главный герой шатался по улицам и везде его шпыняли, гнобили и посылали куда подальше. Завидев кадр с Вениамином, мать сморщилась. Она еле смогла высидеть пятнадцать минут и вышла из зала с недовольным лицом:

- Вас лечить всех надо! Больные люди! Начитались Пелевиных всяких, насмотрелись разврата и взялись снимать какую-то ахинею! Веня, я не для того тебя родила, чтобы ты скатился до участия в подобном убожестве!

    Недотыкомка, несмотря на полный зрительский провал фильма, все равно осталась довольна своим режиссерским дебютом и напилась прямо в зале вместе с ассистировавшими ей обрыганами. Бюджет ленты составил всего две тысячи долларов. После этого опыта Вениамин навсегда для себя решил, что следует сторониться всех артхаусных деятелей и независимых режиссеров. Инди-тусовка это отбросы художественного общества, невостребованные монстрами коммерческой киноиндустрии. Небеседин хотел славы, самоактуализации, финансовой независимости и внимания прессы, но никак не попоек с разливным винцом в районе Нового рынка. Ему была не интересна локальная известность с пустыми карманами, мешками под глазами и протёртыми до дыр джинсами двадцатилетней давности.

    Он приехал на Поклонную гору и принялся вспоминать, как гулял здесь десять лет назад. Тогда было полным полно роллеров и скейтеров с длинными дредами, косившими под популярного в те времена рэпера Децла. Пацаны катались на досках, набивали синяки, а потом потягивали пивко из банок. Седьмого мая на Поклонной горе молодежи не наблюдалось. Гуляли лишь трио формата «папа, мама, я – вместе дружная семья!». Небеседин присел на лавочку и стал вспоминать свои давнишние визиты в Москву. Как в двухтысячном году он поехал на Горбушку и накупил там видеокассет с мультиками про Бивиса и Баттхеда – в доинтернетную эпоху развлечений было значительно меньше. Как купил тогда красную спартаковскую футболку с номером 9 и фамилией «Титов» на спине. Как часами гулял по усадьбам в Кусково и Царицыно, мысленно переносясь на пару столетий назад, когда там проходили светские рауты и балы для важных особ. Как впервые попал на старый Арбат и сфотографировался с памятником Булату Окуджаве. Как оказался в чаше реконструированных «Лужников» и навсегда полюбил это магическое олимпийское место. Как бросал монетки в миниатюрные фонтаны на Манежной площади. Вениамин чувствовал, что Москва это сердце его Родины. Киев для Небеседина был просто точкой на географической карте, не вызывавшей никаких эмоций. Москва его поражала, удивляла и вдохновляла. Киев радовал лишь несколько первых часов пребывания в нём, а потом нагонял тоску.

     Вениамин воспринимал Россию как страну сытой стабильности, а Украину считал краем нищей неопределенности. Его всегда удивляла тупая и злобная зависть галичан по отношению к русским. Львовяне априори ненавидели русских, но никто и никогда не мог внятно объяснить почему. Русофобия передавалась среди галичан по наследству от отца к сыну. Порой западенцы что-то балакали про коммунистическую диктатуру и красный террор, но это нельзя было воспринимать всерьез. В СССР Львов знали, прежде всего, как место где производят автобусы, и никто из галичан не задумывался, что автомобильный завод построили отнюдь не под руководством Степана Бандеры и Романа Шухевича. Небеседину нравилось бывать во Львове, да только считал он его старинным австро-венгерским местечком, захваченным у поляков украинской деревенщиной.

     Вениамин был огорчен тем фактом, что нельзя было иметь одновременно украинский и российский паспорт. Двойное гражданство мечтали иметь множество украинцев, но законодатели двух стран препятствовали этому желанию. Небеседин давно уже помышлял о том, чтобы сменить гражданство. В российскую армию забирали до двадцати семи лет включительно, и ему нечего было беспокоиться. Его раздражал синий паспорт с трезубцем, и он хотел красный с двуглавым орлом.

    Небеседина воодушевлял простор на Поклонной горе. Он порой чувствовал себя некомфортно в городском пространстве, забитом зданиями и сооружениями. В Одессе нет мемориалов с большой свободной территорией вокруг. Вениамин засиделся и совсем не хотел покидать Поклонную гору, но надо было поторапливаться на «Алексеевскую». Вечерняя Москва внушала ему спокойствие.

      Он добрался до «Алексеевской» в означенный час, но Саши нигде не было. Вениамин набрал его номер, но телефон оказался выключенным. Небеседин решил, что это какое-то недоразумение и не стал расстраиваться. Он принялся бродить по округе. По проспекту Мира мчались сотни машин с включенными фарами. Столичная жизнь кипела, бурлила и била ключом. Никто и не думал засыпать. Вениамин проболтался на улице целый час, пока дождался звонка Алексеева:

- Извини, пожалуйста. У меня телефон сел.

- Видно мы разминулись у метро, - сказал Небеседин.

- Подходи на Звездный бульвар, 30. Встречу тебя внизу.

- Что ж ты раньше не сказал! Я через несколько домов в «Звёздной» живу!

- Так я не знал, - произнес Саша.