Девять дней в мае : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Вениамин пару раз видел мельком программу «Прямой эфир» когда еще российские телеканалы свободно транслировались в украинских кабельных сетях. Говорливый ведущий ловко дирижировал процессом обмена мнениями между десятком приглашенных экспертов и пятёркой гостей студии. Зрители слишком синхронно и единодушно хлопали или неодобрительно мычали в зависимости от ситуации, поэтому Небеседин считал «Прямой эфир» такой же постановкой, как бои американских рестлеров. Вениамин недолюбливал телевизионщиков за излишнюю претенциозность и зацикленность на скучных разговорах о всяких синхронах и подводках. Небеседин всегда отвечал отказом на приглашения одесских каналов принять участие в записи какой-либо передачи. Региональная медийная специфика заключалась в том, что какая бы публика не собиралась в студии, то диалог все равно происходил в стилистике ругани на Привозе. Даже депутаты парламента, кандидаты наук и ректора университетов спорили между собой на телевидении, оперируя выражениями из лексикона раздельщиков рыбы и продавщиц сельдерея. Дикторами на местном телевидении работали бесцеремонные хабалки с манерами бандерш. В монтажёры шли запойные пьяницы и компьютерщики-неумехи. Операторами трудились сплошь одержимые кино параноики, мнившие себя Кубриками и ежегодно подолгу отлеживавшиеся в психиатрических лечебницах. Одесское телевидение было пространством безумия и вульгарности. Небеседин на всю жизнь запомнил, как комментатор Грымов перед прямым эфиром с баскетбола прямо во Дворце Спорта залпом выпивал граненый стакан водки на глазах у всех болельщиков, а потом два часа дышал перегаром в микрофон, болтая несусветные глупости. После финального свистка он выпивал второй гранчак и начинал буянить, нападая на окружающих, и однажды просто так выписал затрещину юному Вениамину. Умер Грымов от цирроза печени прямо в здании телестудии.

    Небеседин заказал такси до аэропорта и присел на дорожку по русской традиции. Вениамин сильно сторонился пассажирской авиации. Предстоящий перелет должен был стать лишь вторым в его жизни. В детстве Небеседин, как только включал телевизор, то часто попадал на сюжеты об авиакатастрофах. Он помнил о трагедиях с «Манчестер Юнайтед» и «Пахтакором». Вениамин не забывал о том, как погибли журналист Артём Боровик и генерал Лебедь. У Небеседина был слабый вестибулярный аппарат и в свой единственный полет в возрасте двенадцати лет он по неосторожности блеванул на новую юбку матери, получив за это наказание в виде месячного лишения денег на карманные расходы.

- Всё, я ушел. Передача вроде прямо завтра и выйдет, так что не прозевай! – сказал Небеседин матери на прощание.

- Куда ж я денусь! Обязательно гляну на сынулю родненького!

    Таксист вез Вениамина в аэропорт по тёмным ухабистым улочкам через Курсаки и разразился монологом проезжая возле остатков завода имени Январского восстания:

- Какое предприятие было! На весь союз гремело! Краны мощнейшие, сооветствовали лучшим мировым образцам! Вся Одесса гордилась «Январкой»! И квартиры бесплатные давали работникам и детям оплачивали путевки в летние лагеря. Люди держались за работу на заводе. А потом всё рухнуло и кому от этого лучше стало?! Цеха разрушены, по территории бегают стаи голодных собак, на месте подшефного заводу лагеря теперь бандитские виллы…

- И что вы предлагаете по этому поводу? – резонно спросил Небеседин.

- А хрен его знает. Надо восстанавливать промышленность, но это не так просто. Мы отстали от Запада на десятилетия. Нам пахать надо по шестнадцать часов в сутки как китайцам, но разве всех торгашей и менеджеров поставишь к станку?! Они только с ксероксами умеют обращаться и офисными кофемашинами!

- Так теперь свободный рынок труда. Рабочая сила где востребована там и фигачит.

- Неправильно это! Надо закон издать, что если получил образование за государственный счет и не отслужил в армии, то надо на производстве три года отрабатывать!

- Вообще-то обязательный призыв в армию у нас отменен и по бумагам все учившиеся на бюджете пару лет после институтов числятся в каких-то государственных конторах, но на практике они банально дают взятку и не появляются там. Какие еще у вас есть рациональные предложения по реформированию экономики? – продолжил расспрос Вениамин.

- Обязать олигархов строить детские сады, школы и дома престарелых. У них денег много и вот пусть они делятся с народом!

- А как вы определите кто олигарх, а кто нет? Есть ли в каком-нибудь нормативном акте юридическое определение «Олигарх»? Если вы имеете в виду крупных предпринимателей, то называйте вещи своими именами, а не вешайте на всех газетные ярлыки. Так вот крупные предприниматели и без того платят немалые суммы в качестве налогов и отчислений в социальные фонды. Почему на их плечи должна лечь двойная нагрузка?

- Ворюги они все!

- Скажите, пожалуйста, а почему вы до сих пор крутите баранку, если на словах так радеете за восстановление производства?! Бросьте кастрюлить, устройтесь на какой-нибудь захудалый заводец и вытачивайте железяки по копеечным расценкам. Кто вам мешает так поступить, а? – Небеседин любил задавать неудобные вопросы.

- Да ну вас к бесу, дрянное поколение дебилов, - с негодованием произнес таксист и махнул рукой на Вениамина.

     Они подъехали к кругу возле здания аэропорта. Небеседин сунул таксисту пятьдесят гривен и забрал свою сумку из багажника. Вениамин зашел внутрь здания. Зал ожидания был практически пуст. Лишь троица моряков пила минералку, восстанавливая здоровье после тяжелых алкогольных проводов. Небеседин легко опознавал моряков по колодам паспортов в руках. Старпомы и механики всегда чудовищно напивались перед отправкой в рейс и сразу по возвращению домой. Они пытались заглушить водкой боль от долгой разлуки с родней и усталость от работы в экстремальных условиях. Вениамин не любил общаться с моряками из-за их ограниченности, меркантильности и нервозности. Ему было не интересно знать, кто сколько привез из рейса и кому какой контракт предложили. Моряки хоть и получали прилично, но безбедную старость себе обеспечивали редко, потому что много пропивали и тратили на всякие безделушки. Небеседин вырос в Одессе, но даже и не помышлял о том, чтобы поступить в какое-либо мореходное училище. Во-первых, Вениамин был склонен к труду умственному, а океанам нужен труд физический. Во-вторых, он не умел плавать и был среднего роста, так что вряд ли бы прошел профотбор при поступлении. Морская романтика не притягивала сухопутного повесу Небеседина.

       Началась посадка на рейс и Вениамин стал первым в очереди к окошку регистрации.

- Ваш паспорт, - спросила его приятная девушка в белой блузе.

- Возьмите, - сказал Небеседин.

Он собирался дать ей распечатку электронного билета, но девушка сказала, что это лишнее.

- Проходите на таможенный контроль, - произнесла сотрудница авиакомпании, возвращая Небеседину паспорт с вложенным в него посадочным талоном.

- Спасибо, - машинально ответил он.

- Всего хорошего и приятного полета! – с дежурной улыбкой произнесла она.

    Вениамин раскрыл паспорт и прочел на свеженапечатанном посадочном талоне своё имя и фамилию на английском языке. Жизнь распорядилась так, что он бесплатно отправился в город, где живет девушка его мечты. Небеседин вывернул все карманы на таможенном контроле. Его сумку особо не досматривали и вопросов не задавали. Он подошел к кабинке пограничников и протянул паспорт с посадочным талоном.

- Цель визита? – спросила его казенным голосом суровая бабища.

- В телик пригласили.

- Это как?

- Буду гостем на телеканале «Россия». Я – очевидец событий второго мая.

- Понятно, - с кислой миной ответила ему бабища и вернула паспорт.